Пользователь русскоязычного медиапространства — сейчас это определение более точно, чем «российский читатель» — знает о французском национализме, будь то в прошлом или настоящем, намного меньше, чем следует.

Англоязычные источники не помогут: они немногочисленны и почти всегда откровенно тенденциозны, а переводов источников и того меньше. Без знания французского языка здесь не обойтись, поэтому так ценны работы — пока немногочисленные — написанные компетентными русскими авторами на основе французских источников.

Книга известного писателя и политического аналитика Кирилла Бенедиктова «Возвращение Жанны дАрк. Политическая биография Марин Ле Пен» (Москва: Книжный мир, 2015) из их числа. Ее должен купить и прочитать каждый, кто интересуется текущей мировой политикой, а также проблемами национализма и правых идеологий — их историей и современным состоянием.

Представлять читателю автора и героиню нет необходимости, поэтому сразу перейду к делу.

Книга Бенедиктова настолько насыщена фактами и идеями, настолько содержательна и многогранна, что о ней, уверен, будут писать с разных точек зрения. Я рассмотрю лишь один аспект — место Марин Ле Пен в истории французского национализма и той части политического спектра, которую во Франции принято называть «крайне правой» (l’extreme-droite).

Популярный, информативный, хотя и весьма тенденциозный обзор Ариан Шебель д’Апполонья «Крайне правые во Франции» (1988; 1996) снабжен подзаголовком «От Морраса до Ле Пена», имеющим как формально-хронологический, так и идейно-политический смысл.

Вне зависимости от того, можно ли считать создателя Национального фронта Жан-Мари Ле Пена прямым политическим «потомком» создателя «Аксьон франсэз» Шарля Морраса, это ключевые фигуры французской националистической и праворадикальной политики и мысли всего ХХ века: Моррас для первой половины столетия, Ле Пен для второй. Фигуры, конечно, не единственные, но знаковые.

Теперь подзаголовок подобного обзора должен измениться — «От Морраса до Ле Пен». Во всяком случае, по-русски, потому что в случае Марин Ле Пен ее фамилия не склоняется. То, что она заняла место своего отца в национальной политике и стала самостоятельной фигурой националистического движения, — уже бесспорно.

Можно ли связать Марин Ле Пен с Шарлем Моррасом?

Напрямую, конечно, нет.

Монархист, элитист, эстет, мыслитель, непримиримый противник парламентского режима Моррас, казалось бы, не имеет ничего общего с пассионарным политическим бойцом-популистом Марин Ле Пен, успешно действующей в партийно-электоральных условиях республики и Евросоюза. Но их объединяет главное — патриотизм, который они не стесняются называть национализмом.

В основном тексте книги Бенедиктова о «старых» националистах сказано мало, но зато есть обстоятельное (более 70 страниц) информативное приложение с биографиями упомянутых в нем «политических деятелей, активистов, интеллектуалов». Это мини-энциклопедия французского национализма ХХ века, где представлены такие значительные персоны, как Морис Бардеш, Робер Бразийяк, Жан-Луи Тиксье-Виньянкур и, конечно, сам Моррас (неудачной и несправедливой является только краткая характеристика Жака Дорио). Для первого знакомства неплохо, но лишь для самого первого.

Политическая карьера Жан-Мари Ле Пена — а Марин Ле Пен во всех смыслах «дочь своего отца» — началась в середине 1950-х годов в окружении Тиксье-Виньянкура, первого мало-мальски успешного право-националистического политика послевоенной Франции. Крах режима Виши и освобождение Франции в 1944 г. сопровождались мощной кампанией репрессий не только против сторонников национал-социализма и сотрудничества с Гитлером, но против радикальных националистов и «правых» вообще, включая непримиримого германофоба Морраса, приговоренного к пожизненному заключению за «пособничество» немцам.

Расстрелы, тюрьмы, остракизм, изгнание не смогли полностью искоренить «extreme-droite» — в интеллектуальной жизни страны, в литературе и журналистике было слишком много видных представителей этого лагеря.

Зато «старые» правые — будь то сторонники монархиста Морраса или популиста с фашистским оттенком Дорио — были изгнаны из политики: на национальном уровне — полностью, на региональном и местном — почти полностью.

Право называться «политиком» во Франции дает кресло депутата Национального собрания. В этом смысле Моррас никогда «политиком» не был. В последние два десятилетия Третьей Республики, то есть в межвоенное двадцатилетие, среди обладателей депутатских мандатов правых националистов в общей сложности не насчитывалось и сотни, при том что многие получили их в качестве представителей других партий и движений — католических (Филипп Анрио, Ксавье Валла), социалистов (Марсель Дэа) и даже коммунистов (Жак Дорио).

Cамым ярким представителем «национальной правой» в парламенте был Леон Доде, ближайший соратник Морраса, избранный туда в 1919 г. именно как представитель «Аксьон франсэз». Именно по этой же причине он потерял мандат на выборах 1924 г., принесших победу «Левому блоку».

С исторической точки зрения, главная роль Морраса заключалась в том, что он воспитал и вдохновил несколько поколений националистов и патриотов различного толка: не следует забывать, что под влиянием его идей находился молодой офицер Шарль де Голль. Многие уходили от Морраса как католик Жорж Бернанос, национал-синдикалист Жорж Валуа, фашисты Робер Бразийяк и Люсьен Ребате.

Взамен приходили другие: почти все видные правые националисты послевоенной Франции в молодости идейно или организационно были «моррасианцами», а многие остались таковыми до смерти. Как политик и идеолог Жан-Мари Ле Пен вырос и сформировался в этой среде.

Правящей элите послевоенной Франции, ни при слабой и аморфной Четвертой республике, ни при более сильной и централизованной Пятой, такие конкуренты в парламенте были не нужны. Отдельные представители этого лагеря, как Тиксье-Виньянкур, Жак Изорни и сам Ле Пен, периодически завоевывали мандаты и иногда даже отстаивали их — но не могли создать дееспособную и конкурентоспособную партию.

Участие Тиксье-Виньянкура в президентских выборах 1965 г. принесло ему четвертое место и пять процентов голосов, но начало было положено. Такую партию создал руководитель его предвыборного штаба Жан-Мари Ле Пен. В 1981 г. он не смог собрать 500 подписей «поручителей», необходимых для регистрации кандидатуры на президентских выборах. На выборах 2002 г. в первом туре он пришел вторым после Жака Ширака. Надир и зенит.

В идеологии и, тем более, в практической политике Жан-Мари Ле Пен далеко ушел от Морраса и «моррасианцев». Так же далеко он ушел и от ультраправых, которым идеи Морраса казались слишком «мягкими». Марин Ле Пен, родившаяся ровно через сто лет после Морраса, похоже, далеко уходит от своего отца. Ее путь — сначала рядом с отцом, потом отдельно от него, а сейчас фактически против него — основное содержание книги Бенедиктова.

Успехи Жан-Мари Ле Пена, а затем Марин Ле Пен в практической, т. е. прежде всего парламентской, политике — это еще и череда компромиссов и уступок. Моррас и Доде были непоколебимыми монархистами и считали монархию лучшим, наиболее эффективным политическим строем для Франции, но, полагаю, оба не питали иллюзий относительно реальной возможности реставрации.

В послевоенной Франции монархисты стали такими же маргиналами, как и неофашисты, то есть без малейшей надежды на успех в политике.

Антипарламентаризм, призывы к свержению республиканского режима, оправдание «коллаборантов», антисемитизм и отрицание Холокоста — такую «роскошь» в риторике могут позволить себе только люди, не претендующие ни на какой мандат или пост, вроде радикальных националистов из журнала «Ривароль». С течением времени Ле Пен-старший отказался от большей части «опасных» воззрений и тем, но «антиполиткорректные» реплики по поводу маршала Петэна и газовых камер привели его к конфликту с ближайшими сторонниками, включая дочь, а затем к изгнанию из собственной партии.

Вслед за отцом правая националистка Марин Ле Пен категорически против применения к своей партии термина «крайне правые», предлагая взамен «национальные правые» (la droite nationale). Она стремится довести до конца начатую отцом «де-демонизацию» Национального фронта. Но в отличие от отца она полностью избегает жестко табуированных сюжетов. Благо ей хватает собственной неполиткорректности в отношении к иммиграции, «мультикультурализму», «единой Европе» и российской политике.

В истории французского национализма Марин Ле Пен можно считать правнучкой или даже пра-правнучкой Морраса. Она такое родство не признает, да и Моррас, верно, не признал бы. Но между ними существует как минимум символическая связь. Апологеты сравнивают Марин Ле Пен с Жанной дАрк, которую Национальный фронт в 1988 г. провозгласил своей покровительницей. Трудно представить, что главная национальная героиня Франции когда-то не считалась таковой, а демонстрации с возложением венков к ее статуе на площади Пирамид в Париже запрещались властями и разгонялись полицией.

Из года в год во главе демонстрантов шел Шарль Моррас в окружении ближайших соратников. Официальное признание Жанны д’Арк французской республикой — их заслуга.

 

Доктор политических наук. Профессор университета Такусеку (Токио, Япония). Автор 30 книг

Похожие материалы

Константин Петрович, следуя консервативному прочтению французской просвещенческой парадигмы,...

Спустя несколько лет путешествия великого князя Николая Николаевича по Италии буквально никого из...

Вернемся к бердяевской оценке роли коммунистов Запада. Вместо «коммунистов Запада» возьмем...