Русская Idea продолжает размышлять о том, что такое «инновационное образование» в консервативной, антиглобалистской, национально-ориентированной перспективе. И оказывается, что технологически прорывное образование и коммерчески успешная наука в России не могут быть связаны с теми институциями, где во главу угла поставлено включение в мировую систему на условиях этой системы, а одним из критериев успешности конкретного проекта считается привлечение к нему иностранных ученых – как, например, в случае со Сколково. Как представляется, эти внешние, навязанные столь популярным сегодня в России взглядом из глобальной перспективы не помогут становлению отечественных точек роста.

Как отметил в интервью главному редактору сайта Русская Idea Любови Ульяновой ученый-инженер, историк и предприниматель Дмитрий Сапрыкин, в таких проектах нет «души» технологически инновационного дела – правильно функционирующей связки «промышленник – ученый – инженер». В статье заместителя председателя редакционного совета сайта Василия Ванчугова и Любови Ульяновой рассматривался опыт такой связки на конкретном примере петербургского научного коллектива и фирмы «Таврида-электрик». В публикуемой ниже статье Натальи Теряевой – руководителя образовательного проекта Школа юного инженера «Вектор NICA» международной межправительственной организации Объединенный институт ядерных исследований в Дубне – рассказывается о другом примере, как ученые работают на благо отечественной высоко-технологической промышленности и борются с «утеканием» мозгов – впрочем, не только заграницу, но и в столицу.

 

***

Образование должно следовать не моде, а здравому смыслу, чтобы будущее было как минимум не хуже настоящего – об этом думала я, читая статью «Образование будущего» Василия Ванчугова и Любови Ульяновой. В качестве модели образования будущего авторы представляют читателям деятельность научно-образовательного центра «Электрофизика» на физфаке Санкт-Петербургского университета. Этот центр, как и две специальности «Прикладные физика и математика» и «Инженерно-ориентированная физика», были открыты под кадровые нужды промышленной компании «Таврида-электрик» известного всем севастопольца Алексея Михайловича Чалого. Чалому понадобились инженеры – подкованные умом, как ученые, и раскованные мыслью, как дети, которые стараются мастерить из всего, что попадается под руку.

«Таврида-электрик» сформировала программу обучения, обеспечила непременное участие студентов в своих исследовательских разработках, оборудовала три лаборатории и купила лицензированные компьютерные программы для обучения студентов. В первом наборе на специальность «Прикладные физика и математика» 10 мест было бюджетных, 10 – платных. Обучение «платников» оплатила тоже «Таврида-электрик».

Студенты с самого начала учебы включаются в научно-исследовательские разработки компании. И университет, и компания результатами совместной научно-образовательной деятельности довольны. Студенты демонстрируют высокий уровень образования и в большинстве своем остаются работать в России. Хотя и случаи отъезда за рубеж тоже имеются, отмечают авторы статьи.

В изложении материала упор сделан на инновационность описанного образовательного проекта, отталкиваясь от модного нынче понятия «инновационный университет».

Лет пятнадцать подряд у нас спорили, что же следует подразумевать под словом «инновация». Потом решили, что под инновацией надо понимать «внедрённое новшество, обеспечивающее качественный рост эффективности процессов или продукции, востребованное рынком». Это я процитировала википедию – инновационную энциклопедию, если говорить языком нашего времени.

К слову, википедия представляет собой действительно качественно иной источник фактов по сравнению с бумажной энциклопедией. Она эффективна и востребована рынком. Правда, если бы за каждый заход в википедию требовали платить, боюсь, показатели ее эффективности и востребованности оказались бы существенно ниже. А может, и вовсе упали бы до околонулевых значений. И люди, как прежде, стали бы покупать бумажные энциклопедии и сверяли бы свои знания с ними. Тем более, что факты в бумажной энциклопедии проверены редакционной коллегией профессионалов, а не взяты неизвестным вам любителем из первого попавшегося доступного источника, – от бумажной энциклопедии или вузовского учебника до статьи из «желтой» прессы.

Это я к тому, что слово «инновация» столь же относительно, сколь и слово «эффективность». Оба понятия приобретают смысл лишь в сравнении с чем либо. То, что сегодня мы называем инновацией, может оказаться нашим старым знакомым в новой упаковке, соответствующей веяниям времени. Не зря же человечество из поколения в поколение передает поговорку «Новое – это хорошо забытое старое». Она относится и к моде, в том числе.

Сразу скажу: я страшно рада, что в Санкт-Петербургском университете уже пятнадцать лет работает замечательный образовательный проект подготовки инженеров и ученых при поддержке промышленной компании «Таврида-электрик». Еще больше я рада тому, что такой проект в России не один.

 

***

В подмосковной Дубне, в международном исследовательском центре под названием Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ) уже 24 года работает Учебно-научный центр (УНЦ). Центр появился в Институте в 1993 году. Его основой стали базовые кафедры  МИФИ и МГУ в Объединенном институте ядерных исследований. Срочная потребность в Учебно-научном центре у руководства Института возникла потому, что уже тогда стало ясно: в новых исторических и государственных условиях, когда выпускники бывших советских вузов (причем, не только столичных) широким потоком «потекли» за границу, нужны были специальные усилия для пополнения Объединенного института ядерных исследований хорошо образованными научными и инженерными кадрами.

Объединенному институту, как и компании «Таврида-электрик», требовались очень эрудированные и творчески мыслящие молодые профессионалы. Исключительно такие качества нужны научному центру, который ведет теоретические и экспериментальные исследования на передовом крае мировой науки. Потому что под передовые задачи нужная передовая техника, которую еще никто никогда не делал. Создатели такой техники – ускорителей и их инфраструктуры – синтезируют мировой опыт в этой области и, опираясь на него, разрабатывают собственные технологии, которые потом подхватывает и выводит на мировой рынок промышленность.

Наверное, сегодня все знают, что концепция Всемирной паутины, которую мы сегодня называем интернетом, была изобретена в Европейском центре ядерных исследований, более известном под аббревиатурой ЦЕРН (Швейцария). Интернет как сеть мгновенного обмена информацией разработали под потребности физиков для быстрой обработки экспериментальных данных с церновских ускорителей.

ЦЕРН хорошо рекламирует свою деятельность.

Не так широко известно, что возможность надувать на праздниках улетающие высоко в небо воздушные шарики человечество получило фактически из рук выдающегося русского и советского физика, нобелевского лауреата, Петра Леонидовича Капицы. Именно он – ученый с огромным инженерным талантом – изобрел в 30-е годы ХХ века технологию получения жидкого гелия в промышленных масштабах с помощью высокоэффективного турбодетандера.

Еще менее широкие массы общественности знают, что используемая сегодня в мире технология производства сверхпроводящих магнитов для ускорительных комплексов (в том числе, для церновского Большого адронного коллайдера), была разработана в 1980-е годы в ОИЯИ при подготовке строительства первого в Европе сверхпроводящего ускорителя с именем собственным Нуклотрон.

Поскольку явление сверхпроводимости наблюдается при сверхнизких температурах (около – 270 °С), то сверхпроводящие магниты Нуклотрона нужно было охлаждать жидким гелием – только этот газ на сегодняшнем технологическом уровне можно довести до температуры, близкой к абсолютному нулю.

Физики Лаборатории высоких энергий ОИЯИ в 1991 году построили рядом с Нуклотроном высокопроизводительную криогенную установку, которая давала в час 1500 литров жидкого гелия. Она стала тогда крупнейшим в стране заводом по сжижению гелия. Гелий сжижали в Дубне не только для Нуклотрона, но и отправляли на экспорт. «Руководство Оренбургского гелиевого завода обратилось в ОИЯИ с предложением наладить совместное производство жидкого гелия и заправку им автомобильных контейнеров вместимостью 40000 л, – вспоминал тогдашний директор Лаборатории высоких энергий ОИЯИ, академик Александр Михайлович Балдин. – После проведения подготовительных работ, в июле-августе 1992 года, в качестве технологического эксперимента, было заполнено два пробных контейнера для инофирм «Эр Продактс» и «БОК», а затем была организована непрерывная их отгрузка. Газообразный гелий под давлением до 25 МПа доставлялся в Дубну по железной дороге в специальных агрегатах. Для заправки жидким гелием каждого контейнера требовалось пять-шесть вагонов сжатого газа. После доработки системы заправки жидким гелием в 1993 году было заполнено жидким гелием и отправлено на экспорт 32 автоконтейнера, то есть получено более одного миллиона литров жидкого гелия в год. Такое дополнительное использование криогенной системы нуклотрона обеспечило приток внебюджетных финансовых средств, которые помогли завершить создание нового ускорителя в чрезвычайно трудных экономических условиях 1992–1993 годов. Один из редких примеров, когда наука сама смогла себя поддержать – профинансировать эксперименты».

Напомню, на долю Россия приходится 34% мировых запасов гелия. Он применяется не только для надувания воздушных шариков. Гелием заправляют сверхпроводящие магниты аппаратов для МРТ-диагностики, охлаждающие контуры тепловыделяющих элементов атомных электростанций. Гелий используют в газовой сварке и при производстве лазеров. В производстве и потреблении гелия наша страна самодостаточна.

Но вернемся к образованию. Учебно-научный центр ОИЯИ с 1993 года «оброс» и новыми базовыми кафедрами российских вузов, и новыми образовательными связями с университетами России, с университетами стран-участниц и стран-партнеров Объединенного института. Институт стал открывать свои базовые кафедры в университетах России. Буквально «вросли» друг в друга за полтора десятка лет молодой Государственный университет «Дубна»  и Объединенный институт ядерных исследований, открывший в этом вузе шесть базовых кафедр в интересах своих и теоретиков, и экспериментаторов.  Студентов Дубненского университета учат профессора из Института и на старших курсах привлекают к работе в исследовательских группах.  Уже год работает базовая кафедра ОИЯИ на физфаке Казанского федерального университета.

Объединенный институт ядерных исследований стал работодателем, в том числе, для выпускников специальностей «Прикладные физика и математика» и «Инженерно-ориентированная физика» из Санкт-Петербургского университета — то есть тех, о которых шла речь в начале статьи.

В «ближнюю» образовательную орбиту Учебно-научного центра Института сегодня вовлечены 16 университетов России (от Якутии до Кубани и Поморья) и 19 университетов Белоруссии, Казахстана, Украины, Армении и Узбекистана.

Студентов из университетов дальнего зарубежья Институт приглашает по строгому конкурсу несколько раз в год на международные практики и школы для молодых ученых. Практики длятся около месяцы, школы – пару недель. Студентам и аспирантам зарубежных вузов сотрудники Института читают лекции, подтягивая их до необходимого уровня, и дают им возможность провести практические работы на оборудовании экспериментальных лабораторий института. Лучшим затем предлагают выполнить в Дубне дипломную или диссертационную работу и по ее результатам – остаться работать.

 

***

Сказать честно – всю эту трудную работу международный исследовательский центр ведет не от хорошей жизни. Утечка молодых умов за границу, к сожалению, не закончилась. Особенно среди выпускников столичных университетов. При этом уровень образования в российских вузах упал. Еще сильнее упал уровень школьного образования, отчего университетским преподавателям наряду с матанализом и высшей алгеброй порой приходится учить студентов складывать и вычитать обыкновенные дроби – это должны уметь школьники седьмого класса.

Уменьшение часов преподавания физики, низкая зарплата и обилие бумажной работы привело к тому, что сильные и опытные учителя физики из школы ушли. А повышение зарплаты оставшимся учителям путем догрузки их другими предметами и факультативами не дает им возможности сосредоточиться на качественном преподавании каждого предмета – на это просто не хватает времени. Никакие «инновационные» методики преподавания это положение вещей исправить не могут. Потому что никакие инновации не могут изменить природу человека, его способность воспринимать информацию. Настоящие, глубокие знания даются сознательным трудом учащегося и временем для осмысления этих знаний. Клоунада здесь не поможет.

Даже если ежедневно по пять раз долбить ученикам, что протоны состоят из кварков и глюонов, для них это будет столь же информативно, сколь и фраза чеховского человека в футляре «Волга впадает в Каспийское море». Без знания, что такое Волга и Каспийское море и где они находятся, фраза об отношениях этих двух объектов не значит ровно ничего. Ученики запомнят на какое-то время, что протоны состоят из кварков и глюонов, но и протоны, и кварки с глюонами останутся для них пустым звуком.

Опыты на уроках физики если и проводятся, то крайне примитивные, для которых можно применить устаревшее лет на тридцать-сорок лабораторное оборудование.

На уроках технологий школьники шьют нижнее белье и фартуки или вообще занимаются посторонними вещами. Черчение в школе больше не преподают.

С информатикой дело еще хуже. Почти у каждого школьника дома есть хотя бы плохонький компьютер. В школьных же кабинетах информатики стоят ранние образцы 1990-х годов, на которые не установишь ни одну современную программу. Даже если учитель научит школьника писать программу, он не сможет проверить её работоспособность.

Результат такого обучения плачевен: школьники боятся выбирать физику и информатику, сдавая в девятом классе ОГЭ и в одиннадцатом – ЕГЭ. А провести ровную линию от руки и набросать объемный эскиз предмета вообще никто из них не может.

Говорят, в московских школах дело обстоит лучше. Возможно. Но этих школ в России – меньшинство.

Наблюдая очевидные школьные проблемы с физикой и математикой, Объединенный институт ядерных исследований взялся за «шлифовку» знаний школьных учителей. Два раза в год Объединенный институт вместе с ЦЕРН проводит школу для учителей физики из стран-участниц Объединенного института. На неделю учителей физики 9–11 классов вместе с учениками ОИЯИ приглашает в Дубну или в Женеву за счет принимающей стороны (кроме расходов на покупку билета). Учителям сотрудники ОИЯИ и ЦЕРН читают лекции о современном состоянии физических знаний о мире, показывают работу экспериментальных установок, на которых добываются эти знания. У школьников – своя программа. Для них организуется специальный научный семинар, на котором каждый должен представить свой доклад о решенной физической задаче, поставленном опыте и его объяснении.

Раз в год Объединенный институт поощряет солидным грантом десять учителей школ Дубны, которых выбирает по конкурсу.

Отдельную работу ведут сотрудники Института с дубненскими школьниками. Действуют математический кружок, физический практикум, ежегодный фестиваль «Дни физики». И самой мне как сотруднику ОИЯИ пришлось взяться за школу юного инженера, где у меня занимаются школьники со второго по девятый класс и даже студенты госуниверситета «Дубна».  Это случилось после того, как о кризисе инженерного и технического образования в России вслух заговорили руководители промышленных предприятий Дубны. Причина – средний возраст сотрудников этих предприятий подобрался к шестидесяти годам.

Вместе с ректором Госуниверситета «Дубна» в 2013 году я собрала в Дубне за круглым столом руководителей предприятий Дубны, руководителей Объединенного института и руководителей его лабораторий, директоров школ города, руководителей Горуно и представителей Центра занятости населения. Мы обсуждали, почему выпускники школ не остаются в Дубне и не идут работать на местные предприятия. И почему в России фактически перестали готовить средний технический персонал для предприятий.

Причины оказались очень простыми:

  • зарплата на дубненских предприятиях существенно ниже, чем в Москве, повысить зарплату до московских размеров дубненские предприятия не в состоянии – экономика не позволяет: у предприятий нет стабильных заказов;
  • потребность предприятий в кадрах хотя и остра, но пока исчисляется в количестве единиц в год на малом предприятии и до десяти сотрудников в год на среднем предприятии. Средних и малых предприятий в провинции – большинство. Неповоротливая система образования не может готовить специалистов по заказам предприятий в таком количестве. Готовить их без заказа – у вуза нет средств и возможностей;
  • горизонт планирования промышленных предприятий Дубны не простирается дальше шести лет, и он не дает возможности вузам и колледжам составить план набора необходимых предприятиям кадров.

 

Практически единственным работодателем с более длительным горизонтом планирования кадровых потребностей в Дубне оказался Объединенный институт ядерных исследований. Потому что Институт сейчас строит сложные и суперсовременные экспериментальные установки международного класса – коллайдер тяжелых ионов NICA и Фабрику сверхтяжелых элементов. Эти крупные научные проекты рассчитаны на долгий срок исследований и нуждаются в большом количестве научных, инженерных кадров и среднего технического персонала. Они тянут вверх и образование, и развитие человеческого потенциала, и технологии.

***

Примеры образовательных проектов компании «Таврида-электрик» и Объединенного института ядерных исследований, показывают, что сегодня российская система образования вообще и инженерного образования в частности выглядит дискретно. Есть кластеры вокруг богатых промышленных предприятий, компаний или крупных исследовательских центров, которые питают и поддерживают островки системы образования вокруг себя. И есть все остальное.

Но островки образования не могут существовать сами по себе, их человеческого потенциала недостаточно для их собственных потребностей. Высокий результат дает высокая конкуренция. Это означает, что средний уровень образовательного пространства всей России нужно срочно поднимать.

При этом мне не хочется использовать слово «инновации». Если честно, я считаю это слово скользкой ширмой для введения в заблуждение относительно качества так называемого инновационного продукта. Как любой рекламный слоган.

Повторю еще раз: природу человека изменить нельзя. Потому что человек – это часть природы, а не ее властелин. Человек подчиняется законам природы, а не пишет свои законы для нее. Любые попытки изменить природу человека обязательно приведут к гибели этого вида млекопитающих.

Однако осознание главенства природы над человеком не мешает человечеству постоянно меняться в рамках законов природы. Все изменения нашего общества приводят к улучшениям бытовой жизни до тех пор, пока мы не пытаемся переступить свое естество.

Понимая это, люди в разных странах мира меняли систему образования в соответствии с технологической эпохой, подстраивали ее под потребности крупной индустрии вместе с гармонизацией общественных отношений. Кризис в системах образования развитых стран начался с того момента, когда они отказались от своей промышленности. Тогда же дали трещину и общественные отношения. «Золотой миллиард» населения планеты впал в иллюзию о собственном всемогуществе.

Думаю, сегодня пришло время протрезветь и понять, что никакая цифровая экономика невозможна без работы на нее большой и тяжелой индустрии – индустрии на новых технологических основаниях, которые должен создать человек своим личным трудом. Под эти новые технологические основания и надо создавать систему образования. Если просто так делить и помножать образовательные бюджеты под звуки слова «инновация», то получим просто «пшик».

Коли не знаете, что такое «пшик», то вот вам русская народная сказка о нем.

«Позавидовал один барин кузнецу: «Живешь-живешь, еще когда-то урожай будет и денег дождешься, а кузнец молотком постучал — и с деньгами. Дай кузницу заведу!»

Завел барин кузницу; велел лакею мехи раздувать. Стоит ждет заказчиков. Едет мимо мужик, шины заказать хочет на все четыре колеса.

— Эй, стой! Заезжай сюда! — крикнул барин.

Мужик подъехал.

— Чего тебе?

— Да вот, барин, шины надо на весь стан.

— Ладно, сейчас, подожди!

— А сколько будет стоить?

— Полтораста рублей надо бы взять, ну да чтобы народ привадить, возьму всего сто.

— Ладно.

Стал барин огонь раздувать, лакей — в мехи дуть.

Взял барин железо, давай его ковать, а ковать-то не умеет: ковал, ковал да и пережег железо.

— Ну, — говорит, — мужичок, не выйдет тебе не то что весь станок, а разве один шинок.

— Один так один, — согласился мужик.

Ковал, ковал барин и говорит:

— Не выйдет, мужичок, и один шинок, а выйдет ли, нет ли сошничок.

— Ну ладно, хоть сошничок, — отвечает мужик.

Постучал барин молотком, еще железа испортил много и говорит:

— Ну, мужичок, не выйдет и сошничок, а выйдет ли, нет ли кочедычок.

— Ну хоть кочедычок!

Только у барина и на него железа не хватило: все пережег.

— Ну, мужичок, — говорит барин, — не выйдет и кочедык!

Получился у барина один «пшик»: сунул он в воду оставшийся кусочек раскаленного железа, оно и зашипело — «пшик!».

Кандидат физико-математических наук, главный редактор сетевого издания "Открытая Дубна"

Похожие материалы

Британский историк Найал Фергюсон в только что появившейся в печати книге «Площадь и башня»...

Какую сложную вязь плетёт история из кажущихся противоборствующими и даже взаимоисключающими, но...

Изменив основы конституционного строя, правительство Орбана получило широкие возможности для...