В ближайшие часы и недели даже ленивый и не знакомый с киноклассикой обязательно напишет в прессе, на стене или хоть в паре комментариев фейсбука: «Горит ли Париж?»

Эта доведённая до пошлости чрезмерным употреблением цитата, давно потеряв свой подлинный источник, вязнет в зубах у всех интересующихся французскими событиями, с самого начала истории «жёлтых жилетов».

Париж уже несколько месяцев горит по выходным, с более или менее серьёзным размахом. Вчерашняя суббота размахнулась хоть куда.

Всё более низкая «явка» среди жёлтых жилетов (280.000 человек по всей Франции в начале движения и 28.000 в предыдущие выходные) только распалила досаду самых постоянных и непримиримых, начавших вещать на камеру практически откровенные угрозы перехода к «самым решительным действиям», поскольку правительство не желает реагировать на их невнятные требования, иначе как «национальной дискуссией».

Все предлагаемые правительством разговоры и переговоры изначально считаются категорически не приемлемыми, а мирные манифестации не имеют ни малейшего воздействия на власть. Как выразился один из наиболее медиатизированных жёлто-жилетных представителей, Эрик Друэ (Éric Drouet), «просто ходить не даёт никаких результатов, нужно переходить к блокированию» (имеется в виду блокирование важных объектов, например, нефтеперерабатывающих предприятий или бензоколонок, а может статься и «почта-телеграф-телефон»…)

В начале недели, координаторы движения кликнули клич по стране, призывая жёлто-жилетников оставить манифестации на местах и по мере возможностей стягиваться к Парижу.

По удивительному и печальному совпадению (или, может быть, не удивительному, но показательному), президент Макрон с супругой и свитой, утомлённый бурными дебатами последних месяцев, отъехал на отдых в горы и душевно позировал перед объективами за ломящимся от яств столoм, на фоне заснеженных вершин.

Надо признать, что при сложившихся взрывоопасных обстоятельствах лучшего момента для подобной передышки трудно вообразить.

Одновременно с этими умилительными кадрами, в сети появилось и загуляло снятое скрытой камерой видео, показавшее миру министра внутренних дел Кристофа Кастанера, танцующего в баре, сильно «подшоффе», с девушкой элитного мира.

Сами по себе эти житейские мелочи не должны вызывать неприязни широких масс: в конце концов, почему бы двум благородным донам не расслабиться и не оторваться от забот любым подручным и соответствующим их положению способом.

Загвоздка в том, что оба-два благородных дона выбрали не совсем подходящий для подобной демонстрации момент, что ещё более настроило публику на определённый лад, в отношении обоих.

Эта восемнадцатая манифестация, подоспевшая к самому концу «больших дебатов» правительства с народом, была заявлена как ультиматум, после которого никакое сближение министров с яхтой (sic !) станет невозможным.

Pедеющие ряды «жилетов», дабы пополнить и уплотнить, попытались привлечь к своему движению демонстрантов, вышедших на митинги против изменения климата, но к их разочарованию, мирные (покамест) «климатошники» от союза отказались и ушли совсем по другим улицам, совсем в другую в сторону, мерным шагом, без эксцессов, с транспарантами «Давайте менять не климат, а систему!»

Что касается «жилетов», XVIII-ую субботнюю мобилизацию обещали особенно мощной и ожидали особенно жестокой: ещё на неделе в прессу проникли сведения о готовящемся серьёзном вливании в ряды манифестантов хорошо подготовленных парней из ультра-левых антиглобалистских формирований «black blocs» — тех самых ребят атлетического сложения, в чёрных одеяниях, с закрытыми лицами, которые борются за мировую революцию исключительно методами буквального крушения этого мира во всех самых «буржуазных» его проявлениях: бьют витрины, жгут машины, грабят магазины и провоцируют силы правопорядка выкорчеванными из мостовой булыжниками.

Доведённая постоянными обвинениями в произволе и агрессии до степени еле сдерживаемого бешенства полиция всеми силами старалась избежать открытого конфликта и так откровенно применяла тактику оборонительного отступления, что разочаровала даже самых истовых искателей кровавых сенсаций, страстно желающих запечатлеть очередное избиение младенцев, бесстрашно и бессовестно атакующих булыжниками и железными ломиками полицейский транспорт.

Результат всех телодвижений за прошедшую субботу: за счёт призыва сделать бросок на Париж, а не размениваться на местные мероприятия, незначительное повышение явки удалось зафиксировать — после очень скромных 28.000 человек предыдущей субботы, вчерашняя собрала 32.000 участников по всей Франции. Что остаётся крайне скромным результатом (напомню, что действительно серьёзными считаются манифестации в 200-300.тысяч человек по всей стране).

Зато, в плане разгула агрессии и жестокости эта XVIII-ая мобилизация несомненно останется в истории «горящим Парижем» и вряд ли удостоится понимания и сочувствия потомков.

Доселе сохранявшая титул самой красивой улицы мира — авеню Елисейские поля была превращена в апокалиптическую инсталляцию, с клеймом «здесь была революция!»

Практически все витрины магазинов класса «люкс» были разбиты и обезображены, содержимое разворовано, мостовая раскурочена, вандализирован и сожжён известный ресторан Fouquet’s (имеющий статус памятника истории и культуры), сожжены старинные газетные киоски, украшавшие авеню в стиле времён Марселя Пруста, полностью сожжён банк на пересечении двух улиц (в этом пожаpе пришлось эвакуировать всё здание), во многих местах на авеню выкорчеваны булыжники, послужившие затем многим прочим разрушениям — витрин, автомобилей, окон и автобусных остановок.

В других районах Парижа таким же образом были подвергнуты вандализации витрины магазинов, туристических агентств, кафе и ресторанов. Знаменитые «Galeries Lafayette» были вынуждены в срочном порядке закрыть доступ внутрь и опустить железные шторы, чтобы избежать несчастных случаев для находившейся внутри публики: в окна летели булыжники, самые крупные марки класса «люкс» спешно изымали из витрин свою продукцию, ювелиры и часовщики, готовясь к эвакуации,  заполняли сейфы, одежные бренды запирали товар во внутренние части помещений.

Ошеломлённая публика, оказавшаяся запертой внутри огромного магазина, молча слушала объявления на всех языках, включая русский: «Леди и джентльмены, медам и месье, дамы и господа… Мы просим вашего внимания и понимания…»

Отметьте, походя, что с начала движения жёлтых жилетов, туристическая посещаемость столицы Франции снизилась на 25%. Это, к слову. Для общего внимания и понимания.

Перед вечерними новостями в оцепенении замерла вся страна. Картины главной улицы Парижа и кадры всеобщей ванадализации не нуждались в пояснениях журналистов.

Особенно бросалось в изумлённые глаза лицо одной мужеподобной активистки непонятно какого движения, с полубезумной радостью аплодирующей горящему «Fouquet’s».

Другая женщина, рядом, тычет в камеру фирменной салфеткой легендарного ресторана и кричит в микрофон: «Ну вот, и я наконец здесь побывала! Возьму на память! А иначе бы ведь так и не попала бы сюда!»

Ещё одна женщина, с брызжущими ненавистью глазами и сильным марокканским акцентом гневно выговаривает журналисту: «Это справедливость! Все эти заведения только для богатых, которые нас не слышат и не хотят знать о наших проблемах! Это справедливость!»

Если внимательно смотреть и слушать некоторых из этих людей, слишком очевидно становится, что это совсем не тот классически праведный гнев маленького угнетённого человека. Это обыкновенная ненависть завистливых глупцов.

Надо признать, что легендарный ресторан горел с большим достоинством…

На другом перекрёстке, другие люди, тоже в жёлтых жилетах, обречённо и горько говорят камерам: «Мы не хотели ничего подобного! Мы пришли сюда совсем не для этого! Эти люди теперь окончательно дискредитировали движение и оттолкнут от нас даже тех, кто ещё верит, что мы нужны и можем чего-то добиться…»

В темнеющем пейзаже полу-революционного апокалипсиса, среди понурых людей в жилетах и невозмутимых полицейских, обречённо, без убеждения мямлит в микрофон осунувшийся, после бессонных ночей в клубе, министр Кастанер: «Мы осуждаем… Не допустим… Накажем… Благодарим за мужество… Позвольте пожать вам руки…»

Вялые камеры вяло следуют за вялопожиманием обмякшего от событий министра.

Сам президент решил укоротить свой горный отдых, вернулся в родной бедлам и уже провёл какую-то конференцию.

Новости раскручивают традиционные возмущённые интервью с криками «куда смотрела полиция» — такое импорт-замещение, сразу после предыдущих криков о полицейском произволе и необоснованных полицейских вмешательствах.

На теледебатах и в соцсетях пламенные революционеры обсуждают возможности конспирологии и двуличия властей: говорят, полиция нарочно не останавливала хулиганов, потому что таков «приказ государства», чтобы дискредитировать народное движение.

Робкие возражения и напоминания о том, что за все разрушения, в том числе, за ванадализацию и грабёж магазинов платить придётся не страховым агентствам, а именно государству, а, значит, и без того разъярённым налогоплательщикам, и где же тогда она, логика, — вызывают пылкий гнев и пафосный жест: вы буржуи, оправдываете правительство, вам не понять !

На самом деле, платить за битые горшки действительно придётся государству: в 1994 г., при содействии тогдашнего министра Шарля Паскуа, был введён закон, провозглашавший, что все «повреждения» частного и общественного имущества при народных манифестациях должны и будут возмещаться именно государством…

А тем временем, в этом самом государстве, под фанфары очередной очень буржуазной революции, вставшей на дыбы за повышение покупательной способности и понижение уровня жизни в центре столицы, параллельно проходят совсем иные процессы, вроде бы к видимым повреждениям отношения не имеющие, но под прикрытием этой дымовой завесы беспрепятственно разрушающие фундамент целой культуры.

Но об этом в так удобно заполыхавших обстоятельствах сейчас всем некогда говорить.

И пока обезображенные парижские улицы разгребают от спалённых останков ненависти глупцов, а оставшиеся без работы люди созерцают изувеченные здания, я снова вспоминаю уже не раз процитированную в собственных текстах немеркнущую фразу из сочинения десятилетнего французского мальчика Луи Сарделя, в старой школьной тетради за 1900 год:

«…Только дикари и варвары разрушают то, что может быть полезным…»

Но о дикарях и варварах в мире политкорректи — либо хорошо, либо ничего не говорят.

Главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ».

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...