Н.Е. Войкова

Карли Фиорина: звезда или метеор Республиканской партии?

Войкова Наталия Евгеньевна, журналист, публицист. E-mail: editor34@yandex.ru

Шестидесятилетняя протестантка, рожденная в Техасе, изучавшая в Стэнфорде средневековую историю, руководившая крупнейшей корпорацией и поднявшаяся вверх по карьерной лестнице без всяких «феминистских штучек», владеющая пятью единицами стрелкового оружия, верная республиканским идеалам, она успешно сражалась с раком груди, потеряла падчерицу в войне с наркоманией. С нее можно писать портрет современной правой женщины.

Карли Фиорина. Если бы подобная женщина-кандидат не появилась на президентских выборах в лагере правых, республиканцы должны были ее придумать. Фиорина презентовала электорату свежий образ консервативной женщины и дополнила портрет нового правого лидера, идущего из бизнеса в крестовый поход против отмирающего истеблишмента.

Но чтобы понять, почему именно она и именно сейчас появилась в списке претендентов на высший пост США, нужно перенестись в год 2008-й.

Женщины ветерана Маккейна

Именно тогда – в 2008-м – Барак Обама и Джо Байден уверенно победили пару Джон Маккейн – Сара Пэйлин. При этом если Маккейн уверенно выиграл праймериз родной партии, то в лагере левых Обаме пришлось побороться за место в финале и выдержать тяжелейшую схватку с Хиллари Клинтон.

Пока демократы выясняли между собой, отдать ли должное почти полувековой расовой интеграции, выбрав Обаму, или дать порулить феминисткам во главе с Клинтон, республиканцы думали, как привлечь разочаровавшегося избирателя и освежить кампанию. Тогда только-только начало формироваться Движение Чаепития, еще лишь зрел запрос на обновление истеблишмента партии (но «клан Бушей» уже вызывал сопротивление, а выпускники традиционных «республиканских инкубаторов» навевали скуку). К тому же, критиковать в полную силу госпожу Клинтон было нелегко. В ее руках гендерный вопрос стал мощным оружием, которым она умело пользовалась, чуть что – обвиняя оппонентов в сексизме.

Как следствие, в окружении сурового ветерана Маккейна (для улучшения образа кандидата в глазах правых избирательниц) начали появляться женщины: Джилл Хэзелбэкер заняла пост директора по связям с общественностью, Мелисса Шуффилд стала пресс-секретарем. Карли Фиорине досталась роль советника по экономическим вопросам.

Еще два года назад она блистала на вершинах рейтингов самых влиятельных и успешных женщин Америки, но слияние компаний Hewlett-Packard и Compaq закончилось для HP потерей миллиардов и падением курса акций на 63%. Фиорина покинула пост, не дожидаясь, когда совет директоров ее уволит…

***

Карли отдала телекоммуникационной отрасли более четверти века, к двадцати пяти годам попав в телеком-гигант AT&T. До этого Фиорина успела поработать секретаршей, брокером и даже преподавательницей английского в Италии. Она прошла все ступени карьерной лестницы, начав в AT&T с должности стажера, и к сорока годам уже руководила продажами компании в Северной Америке.

В 1996 году Фиорине доверили руководить первым выпуском акций одного из подразделений AT&T – телекоммуникационной Lucent (с Фиориной компания заработала на удачном размещении акций три миллиарда долларов), а к 1998 году Карли возглавила отдел глобальных поставщиков услуг и приносила компании более двадцати миллиардов ежегодного дохода.

Ей всегда был близок мужской стиль работы. «У Карли Фиорины серебряный язык и железная воля», – писал “Businessweek” в конце 1990-х.

Впрочем, позже скептики скажут, что сделки Фиорины того времени были сомнительны: Lucent не стеснялась кредитовать клиентов для покупки ее же оборудования, что привело к сумасшедшему росту продаж1.

В 1999 году звезда Фиорины была на пике: она стала первым внешним гендиректором Hewlett-Packard, приглашенным советом директоров как «идеальный кандидат на усиление позиции HP в стремительно меняющейся отрасли информационных технологий». Однако провалившаяся «сделка века» – противоречивое слияние HP и Compaq Computers в 2005 году – довела ее до отставки2.

Положительный эффект от ее менеджмента все же был: Фиорина упорядочила деятельность HP, укрупнив подразделения и сделав их более управляемыми. Она помогла сделать компанию лидером в благотворительности и запустила программу обучения технологиям HP в разных странах, чтобы помочь преодолеть цифровой разрыв.

По мнению многих критиков и экспертов, «госпожа Фиорина была превосходна в маркетинге, более или менее в стратегии и совершенно плоха как исполнитель». После истории с Hewlett-Packard она написала ставшую бестселлером биографию «Трудный выбор», регулярно появлялась как комментатор на Fox News, вошла в советы директоров нескольких компаний, а также была назначена председателем Внешнего консультативного совета ЦРУ (его главе Майклу Хейдену HP помогала оборудованием после терактов 11 сентября). Однако, по сути, Карли «заключила себя в относительно добровольную ссылку» – выдерживая паузу, не спешила возвращаться в сферу IT…

***

Политические амбиции появились у Фиорины в 2008 году, когда Джон Маккейн предложил ей поработать в его избирательном штабе. Покойный отец Фиорины был консервативным федеральным судьей апелляционного суда и в 2000 году вел скандальное дело «Уайтуотер»3, где Карли и Маккейн выступали свидетелями. Там они и познакомились. Фиорине тогда понравился этот «хорошо разбирающийся в технологических инновациях» сенатор. В 2008-м Маккейну понадобилась телегеничная, узнаваемая и умеющая хорошо говорить персона для продвижения его экономических предложений избирателю. А в контексте наступающей на пятки госпожи Клинтон с ее женским электоратом и непопулярности сенатора среди избирательниц компетентная в экономике Фиорина казалась ему идеальной кандидатурой на роль советника. Для Карли же это была возможность восстановить, наконец, свою репутацию после неудачи в HP.

Впрочем, именно эта неудача вызывала большие вопросы в окружении Маккейна. Многие влиятельные республиканцы и близкие советники сенатора недоумевали, почему женщина, раскритикованная за неумелое управление одной из легендарных корпораций, представляет кандидата, который недавно сам публично признал, что «не понимает экономику настолько хорошо, насколько должен».

Мнения о Фиорине были противоречивы: от «превосходного маркетолога» до «хулиганки с уличным стилем правления» и «худшего выбора Маккейна». Многие считали, что из-за провала в HP она не сможет послужить мостом кандидата к деловым кругам и уж точно не найдет отклика у сообщества с Уолл-стрит.

Но Маккейн настаивал на участии Фиорины в кампании, называя ее «американской историей успеха», и в случае победы прочил ей большую должность в своем кабинете. Тогда эксперты гадали, что же это будет за роль: министр финансов или вице-президент? Но на Фиорину в роли вице-президента республиканцы реагировали негативно – она была новичком в политике, а рисковать в сложившейся ситуации никто не хотел. Рейтинги Буша-мл. тогда были слишком низки, поэтому республиканцы отчаянно пытались сыграть на симпатиях избирательниц.

Идея о том, чтобы переломить ситуацию, выдвинув женщину на пост вице-президента, витавшая в воздухе, все же воплотилась. Но кандидатом на эту должность стала Сара Пэйлин, имевшая опыт управления штатом Аляска и любимица религиозных правых. Неожиданный и смелый выбор Маккейна в пользу молодой подчеркнутой консерваторши поначалу принес сенатору завидный довесок в рейтинге – его напарница вдруг оказалась самым популярным политиком США, опередив по этому показателю и Хиллари Клинтон, и Барака Обаму, и самого Джона Маккейна.

Однако Маккейн переиграл в «ястреба», и в итоге их с Пэйлин воинственный дуэт начал производить странное и даже жалкое впечатление.

К тому же, как мы помним, в 2008 году гендерная комбинация не прошла испытания – Америка оказалась не готова к президенту-женщине4, а Пэйлин в итоге не смогла помочь республиканцам стереть гендерный разрыв с демократами. Из «хоккейной мамочки» СМИ сделали карикатуру. Впрочем, настоящая карьера Сары Пэйлин началась уже после кампании 2008 года. Свежих и привлекательных идей у партии тогда так и не нашлось, и чуть позже для таких, как Пэйлин, открылось окно возможностей в виде Движения Чаепития.

Но вернемся к Фиорине.

Гендерная карта-2016

В президентской кампании Маккейна Карли присмотрелась к правилам игры и комбинациям на новом для нее политическом поле, проанализировала ошибки (свои и коллег), оценила шансы. И начала готовиться к собственной политической карьере. Благо, амбиций ей всегда хватало.

Еще в 2008 году она вместе с Кондолизой Райс создала фонд One Woman Initiative, задачей которого стало расширение прав женщин. В 2010 году, несмотря на тяжелую болезнь, сразилась на выборах в Сенат за Калифорнию. Не с кем-нибудь, а с Барбарой Боксер – одним из самых либеральных сенаторов США (и сразилась достойно – набрав 42%). Наконец, с 2014 года возглавила Комитет политических действий (Unlocking Potential Project), который занимается вовлечением активных женщин в республиканские ряды. Проще говоря, комитет по отбору голосов у Клинтон.

***

Со времен Буша-ст. в 1988 году ни одному кандидату-консерватору не удавалось заручиться поддержкой женского большинства.

В этом нет ничего неожиданного – в последние годы консерватизм в публичном пространстве все меньше связывался с экономической доктриной и все больше – с культурными войнами, где правые «девственники» героически сражались с абортами, развратной одеждой и многообразием семейных форм. В итоге женщины ушли к левым. Оно и понятно. Если твои проблемы не интересны – ты уходишь туда, где тебя любят. Зачем идти к кому-то, кто сидит и рассуждает, что в тебе не так?

Когда уже в 2012 году 55% избирательниц поддержали Барака Обаму, это сделало неизбежным поражение Митта Ромни. В итоговом докладе Республиканской партии тогда был сделан вывод: «Нам нужно выработать ориентированную на будущее позицию, чтобы убедить женщин».

В целях формирования такой позиции был создан ряд институтов и комитетов. О том, что гендерные комбинации демократов стали давать сбои, красноречиво говорят проигранные ими в 2014 году промежуточные выборы в Конгресс. Либералы настолько сосредоточились на войне за женские права, что не заметили, как женщины-республиканки наводнили этот высший законодательный орган. И вот уже от белого мормонского штата Юта в Палате представителей заседает первая в истории этого штата конгрессмен-республиканкаафроамериканка, Аризону и Айову представляют правые летчица-полковник и женщина – ветеран Ирака, а Западная Виргиния, впервые с 1942 года, заполучила на полный срок правую «женскую активистку». Демократам такое гендерное равноправие и не снилось.

Но правым было нелегко. Женское присутствие изначально не было обозначено в правом дискурсе. Поскольку консервативное представление «о естественном порядке вещей» во многом основано на христианской идеологии, встроенные в него концепции «естественного предназначения женщины» были очень устойчивы, их очень тяжело изменить. Между тем, рассуждения демократов о потребностях женщины в категории «борьбы за права» за много десятилетий плавно и незаметно срослись с такими понятиями, как «право на аборты», «право делать карьеру» и «право на свободное удовлетворение сексуальных потребностей».

Консерваторы выработали позицию, исходя из которой женщины с промытыми феминизмом мозгами и представлениями об «изначальной дискриминации» сами делают себя несчастными: они ждут помощи от «большого правительства», требуют особых прав на основании того, что становятся матерями, но в то же время отрицают материнство в качестве непреложной ценности, поскольку оно мешает им быть по-настоящему успешными.

Но на практике с самого начала праймериз республиканцы продолжали отталкивать от себя женщин, наступая на те же грабли. На первых же дебатах случился скандал вокруг сексистских заявлений Дональда Трампа в адрес журналистки Мегин Келли. Там же, в Кливленде, Марко Рубио и Скотт Уокер неубедительно выступили за полный запрет абортов, даже в случае инцеста, изнасилования и угрозы для жизни матери. Другие претенденты, в том числе и «умеренный» Джеб Буш, предложили отказать в государственных субсидиях организации Planned Parenthood, которая оказывает женщинам медицинские услуги в сотнях клиник по всей стране. Иными словами, правые кандидаты снова показали, какой избиратель является для них приоритетом: «белый мужчина шовинистских взглядов».

Отягощало ситуацию и то, что мейнстримная американская культура за два срока правления демократов устойчиво разделила женщин на два лагеря. В первом оказались яркие носительницы левых идей, хрестоматийные и запоминающиеся вроде мультяшной Лизы Симпсон и реальной Хиллари Клинтон. У таких всегда есть цель: транслировать прогрессивные лозунги, быть политически активными, вести героическую борьбу с мужчинами (и просто – борьбу). В общем, менять и спасать мир. На фоне этих ярких левых образов остальные женщины выглядели бледно.

Однако «ускорившийся» мир дал правым шанс исправить ситуацию. Когда Америка окончательно избавилась от «глупостей», касающихся неравенства полов, возможности начали делиться не между мужчинами и женщинами, а между способными и не способными ими воспользоваться. И в таких условиях давление левого эмансипированного образа на женские умы оказалось слишком велико. Многие современные женщины, мечущиеся между своими природными потребностями и навязанным образом «работающей матери», делающей карьеру наравне с мужчинами, попадали в ловушку.

Соответственно, картина мира, где женщину никто не притесняет (она выступает как союзник мужчины, представляя вторую половину в едином союзе) и у нее есть выбор (заниматься общественной жизнью или, в ответ на общую тенденцию, напротив, уйти в семью), – такая картина выглядела весьма соблазнительной на фоне феминистского крайнего индивидуализма.

Именно свободу выбора предложила Карли Фиорина, выдвинув свою кандидатуру на президентский пост. На мероприятии в Манчестере (НьюГэмпшир) она так рассуждала о феминизме: «Феминистка ли я? Зависит от того, что вы имеете в виду. Равенство? Глупости. Если я и феминистка, то в том смысле, что выступаю за право женщине самой выбирать, как ей жить, – растить и обучать дома пятерых детей или штурмовать высоты бизнеса. А этот термин слишком политизирован»5. Иными словами, Фиорина объявила женские проблемы искусственным конструктом, а «войну против женщин» – изобретением демократов.

Весной 2015 года на одной из встреч с журналистами Карли пустилась в рассуждения о том, что было бы, если бы Хиллари Клинтон пришлось столкнуться с оппонентом-женщиной. Фиорина представила себя единственным республиканским кандидатом, которому не придется беспокоиться о том, чтобы случайно начать войну против женщин или о противостоянии демократу женского пола. «Клинтон не сможет разыграть гендерную карту, – заявила Фиорина. – Ей придется полагаться на свой послужной список, а не на политику идентичности».

Фиорина vs Клинтон

На тренировках боксеры бегают в тяжелой обуви для того, чтобы затем на ринге, сняв ее, легко передвигаться. Карли Фиорина «тренировалась» семь лет. Она вступила в предвыборную борьбу 4 мая 2015 года и плелась в хвосте семнадцати претендентов на четырнадцатом месте, в лучшем случае набирая 2% голосов потенциальных избирателей. Более 60% американцев вообще не знали, кто она такая.

Тяжелые ботинки она скинула на первых же дебатах. Сначала Фиорина поучаствовала в дискуссии кандидатов с низким рейтингом, где буквально «вытерла пол» соперниками, тотчас попав «из малой лиги в высшую». На вторых дебатах она была признана победительницей по уровню одобрения аудитории, вторглась в топ-пятерку и едва не догнала Дональда Трампа. Избирателям в ней понравилось многое: и статус политического аутсайдера, и отвага выступать против закаленных политиков-профессионалов, которыми Америка сыта по горло, и манера изящно парировать любые удары.

Рост ее рейтинга (с 2–3% в начале августа до 12–15% в конце сентября) послужил поводом для разговоров, что обе партии по итогам толкотни на праймериз могут наблюдать дуэль двух женщин. И что за Карли Фиориной зарезервировано место кандидата в вице-президенты, дабы из-за могучей спины основного кандидата критиковать Клинтон, не боясь нарваться на обвинения в сексизме.

На руку Фиорине играла и устаревшая гендерная повестка госпожи Клинтон. В отсутствие принципиально нового подхода последняя упорно продолжала развивать давние идеи об узаконенных абортах и доступной контрацепции. Но ни она, ни кто-либо из демократов не уделили внимания развитию репродуктивной медицины и новым возможностям женского жизненного цикла, который интересует образованную эмансипированную женщину гораздо больше, чем абстрактные права. Казалось бы, это упущение отчетливо просматривалось в программе Obamacare (в той самой ее части, где речь идет об абортах, контрацепции и материнстве). Но рисковать и снова разбивать себе лоб о коварное американское здравоохранение Клинтон не стала, а потому Фиорина легко крушила выстроенную левыми систему феминистических ценностей, сосредоточившись на критике своего главного оппонента.

«Клинтон размещает твиты по поводу прав женщин в этой стране и при этом берет деньги у правительства, которое отрицает элементарные права, которые имеют женщины»; «она говорит об одинаковом уровне зарплаты для женщин, но не может ответить на простой вопрос о зарплате, которую получают работники в ее офисе»; «Клинтон ничуть не лучше Трампа, если считает, что комментарии против Мегин Келли – это и есть война Республиканской партии с женщинами. Выходит, все, кто по-настоящему угнетает и оскорбляет женщин, виновны в той же мере, что и Трамп?»; «Аборты? Да, деликатная тема. Но наука уже доказала, что ДНК зиготы является такой же, как ДНК в день смерти, – по этому вопросу у нас нет разногласий. Большинство американцев теперь думают, что аборты на позднем сроке являются проблемой. Я лишь транслирую мнение большинства»6.

Словно издеваясь, Карли «копипастит» методы ранней Хиллари – тональность ее кампании не уступала лучшим традициям левого пиара: собирает молодых женщин из Республиканского женского клуба на деловые завтраки, где обращается к гендерному признаку аудитории; как и Хиллари, просит называть ее «просто Карли». Правда, в отличие от Клинтон Фиорина предлагает женщинам другие вдохновляющие слова – в духе модных мотивационных речей Стива Джобса: «Тянитесь к тем, кто дает вам шанс проявить ваш потенциал, и не важно – мужчины это будут или женщины».

Как и ее оппонентка, Фиорина часто прибегает к гендерной карте, парируя сексистские выпады. Например, в Далласе на комментарий о том, что женщина не должна быть президентом, поскольку на нее сильно влияют гормоны, она намекнула на сексуальный скандал экс-президента Билла Клинтона: «Как будто мы не видели, как мужская способность к здравым суждениям замутняется гормонами, в том числе в Овальном кабинете». И еще она нападает. Обвинила Барака Обаму… в женоненавистничестве, заявив, что президент не любит женщин, поскольку сократил 92% рабочих мест, занимаемых женщинами. А это ущемляет их права. Иными словами, столкнувшись лицом к лицу с мировым «феминистическим халифатом» в лице Клинтон, Фиорина продемонстрировала, что выступать «на равных» с Хиллари не так уж и страшно, если применять те же методы.

Соперничество между Клинтон и Фиориной поначалу действительно выглядело как шоу для привлечения женской части электората «голосовать за своих». Некоторые избирательницы с многолетним демократическим стажем перешли на сторону Фиорины. На фоне скандалов вокруг бывшего госсекретаря Карли им кажется более честной и «земной». Сама Клинтон воздерживается от прямой критики в адрес Фиорины. Вместо этого она абстрактно подчеркивала, что республиканцы будут плохими представителями прав женщин в Овальном кабинете, и поспешила заявить на страницах “Time”, что к республиканке Карли Фиорине не следует относиться как-то особенно только потому, что она – женщина. Мол, «то, что она женщина, – это конечно хорошо, но вот прежде всего – что она за политик?»7.

И в этом Хиллари Клинтон права. Рано или поздно домашние заготовки закончатся, и вопрос «кто станет следующим президентом США?» прозвучит со всей серьезностью. Сможет ли в прямом столкновении с опытным политиком звезда туше играть на выборах первую роль?

Обращение Фиорины к избирателям-женщинам вряд ли поможет ей на всеобщих выборах. Республиканские женщины меньше мотивированы проголосовать за другую женщину. Гендерная политика играет гораздо большую роль для либералов, в то время как у консерваторов «партийность всегда превосходит пол»8.

К тому же, еще в ходе первых дебатов вдруг выяснилось, что главным препятствием для респектабельных представителей известных династий на пути к Овальному кабинету является вовсе не Хиллари Клинтон, а родной республиканский избиратель, который хочет новых лиц.

Шансы на успех

Если дебаты Демократической партии правильнее было бы назвать токшоу «Клинтон выбирает лучшего вице-президента», то в предложенной республиканцами комбинации подобных вариантов масса. Там есть все составляющие столь любимой избирателями «американской мечты»: и черный хирург, и два латиноамериканца, и эксцентричный миллионер, и успешная деловая женщина. Невиданное ранее разнообразие.

Фиорина – кандидат, расположенный к бизнесу, и у нее есть талант выражаться резко и критически. Отчасти поэтому на нее обратили внимание братья Чарльз и Дэвид Кох, известные своей поддержкой Движения Чаепития9. Впрочем, Кохи сейчас готовы помочь любому несистемному правому кандидату10, и их поддержка скорее говорит о том, что Фиорина послужит хорошим тараном против истеблишмента, но не о реальных шансах выиграть номинацию.

Своей программы у Фиорины, по большому счету, нет. Все ее высказывания – стандартный республиканский набор. Попав под обаяние неоконсерваторов, она слово в слово повторяет за Маккейном, советницей которого была: «В любой непонятной ситуации вводи войска». Так же как однопартийцы, Фиорина высказывается против «большого правительства», абортов и однополых браков, против предоставления амнистии нелегальным иммигрантам11.

По ряду экономических вопросов ее позиции более консервативны, чем у оппонентов. В отличие от Карсона и Санторума она выступает против увеличения минимального размера оплаты труда. Еще в 2009 году, когда Акт о справедливой зарплате пришел в Сенат на обсуждение, Фиорина, единственная в женской части сенаторов-республиканцев, отказалась поддержать его, сказав, что «никакого здравого смысла в этом законопроекте нет», а «равноправия нам и так уже хватает».

Главный упрек, который адресуют Фиорине, – число потерянных рабочих мест во время ее пребывания на посту генерального директора HewlettPackard. В контексте остающейся в стране тревоги по поводу безработицы умение увольнять сотрудников недрогнувшей рукой едва ли сослужит ей хорошую службу. Ее ответ на осуждение таков: «Деревья иногда необходимо обрезать, чтобы они оставались здоровыми, а компаниям иногда необходимо “урезать” число сотрудников для того, чтобы выплачивать дивиденды акционерам и в итоге нанять больше людей, в том числе, на места некоторых ранее уволенных».

Свой опыт оптимизации за счет сокращения рабочих мест она собирается применить к государственному аппарату, чтобы уменьшить число бюджетных сотрудников.

Она выступает за бюджет с нулевой базой, чтобы заставить каждый государственный орган отчитаться по своим затратам: «Ежегодно каждый государственный орган тратит каждый доллар, который ему дается – и не важно, нужен он ему или нет, – потому что процесс ассигнования якобы должен был ориентирован на темпы роста следующего года. В результате правительство и стало таким раздутым, коррумпированным и оторванным от народа».

Возможно, ей стоит зайти еще дальше и принудить каждый орган не только оправдать свой бюджет, но само свое существование. Но сможет ли она дойти до этого «дальше»?

Все, что касается гендерных вопросов, у Фиорины получалось великолепно. Однако слишком много факторов вмешивается в процесс нынешней избирательной кампании. Так, после парижских терактов настроения и риторика в мире изменились. Во Франции введен «режим закрытости». На смену стратегиям и доктринам неоконсерваторов в мир снова может вернуться принцип невмешательства во внутренние дела других государств. Все это не может не влиять на риторику кандидатов, как бы ни желали США следовать старому курсу и защищать его. Неоконы и либералы-«ястребы» предсказуемо и на все лады начали ругать Обаму за «мягкость». Берни Сандерс заговорил о социализме12 и заявил, что хочет, чтобы Россия и члены Лиги арабских государств вошли в состав «НАТО 2.0». Дональд Трамп, все активнее поддерживаемый Движением Чаепития13, уверял, что будь он тогда президентом, смог бы предотвратить теракты 11 сентября, поскольку придерживается «очень, очень жесткой позиции» по вопросу иммиграции.

На этом фоне Фиорина стала заметно «тише». Ее рейтинги во второй половине ноября уже не превышали 2–4%. Ей не догнать ни Трампа, ни Карсона, но она по-прежнему не отстает от Буша и Кэйсича. Ее способность держать удар стала слабее, а манера выступать – менее уверенной. Это чувствуют не только оппоненты.

Когда Фиорину спросили, почему она считает, что сможет лучше всего противостоять ИГИЛ, она ответила: «Потому что у меня ученая степень по средневековой истории». Ведущий в шутку предложил ей возглавить ИГИЛ, чтобы обрушить его на 45%, как в свое время она поступила с HewlettPackard.

Еще в начале кампании Фиорина любила повторять, что как бывший генеральный директор понимает принципы работы мировой экономики, а «стране необходим кризис-менеджмент». Это же о себе регулярно транслируют и миллионер Трамп («я бизнесмен, а не политик»), и нейрохирург Карсон («я врач, а страна нуждается в излечении»). Все эти кандидаты исповедуют применение бизнес-методов и кризисного управления, а не политических процедур. «Получилось в корпорации – получится и в государстве».

Но подходит ли сегодня корпоративный кризис-менеджмент с его «короткими», ограниченными во времени стратегиями для управления государством?

В США до сих пор нет внутреннего согласия о том, как вести политику на Ближнем Востоке или как сотрудничать с Юго-Восточной Азией, а внешние попытки повлиять на любую ядерную страну могут обойтись миру очень дорого. С распадом постялтинского мира перестала действовать хоть какая-то система сдержек и противовесов, построенная за годы противостояния СССР и США.

Сегодня выстраивается новая. А это – долгий политический процесс, в котором важны не временные союзы и раздел сфер влияния, а общие для мира правила игры. Одной деловой хватки здесь может быть недостаточно.

Едва ли новый тип людей, идущих из бизнеса со своими «ясными представлениями об экономических процессах» и «рецептами для страны», способен полностью заменить собой «отмирающий истеблишмент».

Кое-кто из ранее незнакомых и еще не совсем оформленных «новых неполитиков», вероятнее всего, выстоит к началу лета 2016 года (именно к этому сроку обе партии США должны определиться со своими кандидатами на президентский пост). Обозреватель “The Washington Post” Крис Силицца в середине ноября призвал общество расстаться с мифом о том, что рейтинг Трампа лопнет и он «пошумит и уйдет»14. Как бы там ни было, у Дональда Трампа куда больше средств на счету для продолжения кампании…

Карли Фиорина – идеальная пара любому республиканскому кандидату традиционного типа. Трампу и Карсону она не нужна. Им в вице-президенты может понадобиться сенатор или конгрессмен, чтобы отбиваться от обвинений в том, что они не знакомы с государственным управлением. Поэтому победа любого из этих оставшихся аутсайдеров может поставить крест на дальнейшей политической карьере Фиорины.

Первые «кокусы» в кампании республиканцев пройдут 1 февраля в Айове. По прогнозам вашингтонского издания “The Hill”, к этому времени из предвыборной обоймы выпадут Рэнд Пол, Бобби Джиндал, Рик Санторум, Линдси Грэм, Джим Гилмор и Джордж Патаки, у которых истощатся либо деньги, либо нервы. На комбинацию, при которой Фиорине, вероятно, достанется роль вицепрезидента, останется не так много вариантов.

По правилам «кокуса» в этом штате, всё, что меньше 15%, обнуляется. Но, учитывая сложность и непредсказуемость нынешних праймериз, возможно, до февраля Карли и дотянет. А вот запомнится она звездой или очередным метеором Республиканской партии? Время покажет.

Сноски

1 «Деньги от возвращенных кредитов стали появляться в графе “прибыли и убытки” Lucent в качестве новых поступлений, в то время как рискованный долг был спрятан в балансе в качестве якобы актива», – писал тогда обозреватель “Forbes” Скотт Вулли.

2 3 сентября 2001 года Фиорина, невзирая на возражения сыновей учредителей HP Уолтера Хьюлетта и Дэвида Паккарда, объявила о слиянии с Compaq Computers, за два года до этого продавшей больше серверов, чем IBM, HP и Dell вместе взятые. Сделке противились и многие акционеры, называя ее результатом закулисной борьбы и сговора. По информации представителей династии Хьюлетта, за слияние Compaq и Hewlett-Packard генеральные директора обеих компаний могли получить компенсацию 115 млн долл. Сын основателя HP потратил 32 млн долл. личных средств на противодействие сделке. Он утверждал, что на рекламу слияния было истрачено не менее 150 млн долл. Покупка все-таки состоялась и стала символом провальной сделки такого масштаба. К 2005 году стоимость акций объединенной компании обвалилась с 52 до 21 долл., было уволено около 30 тыс. сотрудников, прибыль не выросла, и HP уступила место на рынке конкурентам из Dell. В феврале 2005 года Фиорина предпочла уйти из компании, что вызвало отскок биржевых котировок HP на 7%.

3 Дело 2000 года о незаконной сделке по приобретению земельного участка в штате Арканзас в 1980-х годах. Тогда Клинтон был губернатором штата, а его жена – партнером адвокатской фирмы, оформлявшей сделку. Обвинения в том, что они добивались незаконных налоговых скидок, а затем лгали под присягой и препятствовали отправлению правосудия, сопровождали Клинтона в течение всего его пребывания на посту президента.

4 После выборов 2008 года конгрессмен-демократ Патриция Шредер так описывала ситуацию: «Всякий в Америке знает, как должен одеваться кандидат в президенты: красный галстук, белая сорочка, костюм. Если вы хотите выглядеть напряженно работающим, вы ослабляете узел галстука, снимаете пиджак, закатываете рукава. А что должна делать женщина? У нас нет готовых решений».

5 URL: http://blogs.reuters.com/talesfromthetrail/2015/10/05/fiorinas-feminism-comes-to-the-fore/

6 URL: http://www.ijreview.com/2015/06/346810-whoopi-asks-carly-fiorina-if-she-couldbe-president-of-everyone-in-spite-of-her-christian-beliefs/

7 URL: http://time.com/4070291/hillary-clinton-carly-fiorina-planned-parenthood/

8 По прогнозам аналитиков, гендерная составляющая будет мотивировать лишь 15–18% избирателей.

9 Фиорина уже выступала на «чайных» мероприятиях – вспоминается ее «Дайте нам свободу, а не долги!» в городке Плезантон на митинге Чайной партии. Как написала тогда “New York Times”, «Фиорина отбарабанила дробь стратосферических цифр о национальном долге и привела пример за примером того, что она считает перегибом правительства, заявив, что оно не создает, а уничтожает американскую мечту».

10 На одной из встреч доноров фонда братьев-миллиардеров «Партнеры свободы» Кохи пообещали потратить 889 млн долл. во время выборов в 2016 году.

11 Впрочем, в ходе дебатов она вспомнила, что иммигранты помогли создать Силиконовую долину.

12 URL:http://abcnews.go.com/Politics/sanders-means-democratic-socialism/ story?id=35315871

13 В начале ноября Трампа горячо поддержала звезда Движения Чаепития Сара Пэйлин, а активистка этого движения Катрин Пирсон стала сотрудницей его штаба.

14 URL: https://www.washingtonpost.com/news/the-fix/wp/2015/11/19/yes-donaldtrump-could-absolutely-be-the-republican-nominee-in-2016/

Аннотация. После победы в 2012 году Барака Обамы, которого поддержали 55% избирательниц-женщин, в итоговом докладе Республиканской партии был сделан вывод: «Нам нужно выработать ориентированную на будущее позицию, чтобы убедить женщин». В 2015 году появилась Карли Фиорина, объявившая женские проблемы искусственным конструктом и противопоставившая себя Хиллари Клинтон, чья гендерная повестка устарела. Феномен Карли Фиорины заключается в том, что она соответствовала запросу, преподнося электорату не только свежий образ консервативной женщины, но и новый тип правого лидера, идущего из бизнеса со своими «ясными представлениями об экономических процессах» и «рецептами для страны».

Ключевые слова: президентская избирательная кампания 2016 года в США, Республиканская партия, Карли Фиорина, Хиллари Клинтон.

Natalia Voikova, journalist, publicist. E-mail: editor34@yandex.ru

Carly Fiorina; Star or Meteor of the Republican Party?

Abstract. After the victory of Barak Obama in 2012 when he was supported by 55% of the women-voters, the Republican Party stated in its concluding report: “We need to work out our new future-oriented position to convince female voters”. In 2015 Carly Fiorina joined the political realm announcing that female problems were an artificial construct and opposing herself to Hillary Clinton whose agenda based on gender issues was out of date. The phenomenon of Carly Fiorina consists in her program compliance to public needs, when she can offer the electorate not only a fresh image of a conservative woman, but also a new type of a right leader arising from business community and having “clear understanding of economic processes” and “success formula for the nation”.

Keywords: The 2016 US Presidential Election Campaign, Republican Party, Carly Fiorina, Hillary Clinton.