Выбор редакции

США и их союзники продемонстрировали стойкую неспособность к ограничению эскалации тем, что называется «разумными пределами». Борьба с Россией носит характер навязчивой идеи, в рамках которой становятся невозможны не только «диалог», но и равноценные «размены» позиций

Майкла Гоува нельзя упрекать в том, что он ударил Бориса в спину, если уж использовать эту метафору, то можно сказать, что он ударил его прямо в лицо. Он не прятался, он заявил публично и открыто о том, что он не может его больше поддерживать

Мы понимаем, что политика – это игра, в которой музыкант не имеет права участвовать. Если бы мы полагали, что можем что-то изменить, то в этом был бы какой-то смысл. А так – мы не хотим быть пешками или, точнее, куклами в чужой постановке

Сегодняшний российский диссидент сродни типу вечного графомана, хорошо знакомого любому редактору. Не заурядного, плодовитого и безобидного графомана, а графомана, озлобленного, непримиримого, панически агрессивного, первейшая отличительная особенность которого есть полная неспособность сoотносить собственное...

Увы, но Европа и правда стала «больным человеком мира», и эта болезнь рано или поздно закончится крупной потасовкой международного масштаба. Ибо «европейское наследство» - это самое, если хотите, «сладкое», что может достаться силе, стремящейся к глобальному лидерству

Закон, принятый о референдуме, четко оговаривает: если большинство будет за выход, то Великобритания, согласно Лиссабонскому договору, вступит с Брюсселем в переговоры о выходе

К сожалению, судьба немецкого консерватизма оказалась заложницей двойной компрометации: компрометации бисмарковской модели как чересчур либеральной для консервативных революционеров и ее компрометации как чересчур реакционной и чересчур националистической – для сегодняшней пост-суверенной Германии

При всем своем архаичном, династически-легитимистском антураже Союз трех императоров все-таки был до определенного момента достаточно дееспособным, работающим институтом в системе международных отношений второй половины XIX века

Оба победителя хотели видеть свой триумф вечным, но Франции можно, а Германии нельзя. Франции можно, потому что она хорошая – по определению. Германии нельзя, потому что она плохая – тоже по определению. Логика проще некуда! Настощая «картезианская ясность» против «тевтонского иррационализма». Зато честно. В переводе...

Позиция Трампа в отношении российского президента является крайне эксцентричной для американского истеблишмента. Но это единственный пункт его программы, которого он последовательно придерживается. Во всех остальных вопросах Трамп совершенно непоследователен