Выбор редакции

Конец 1980-х – это время рождения последней по времени «русской формулы» Шифферса. Ближайшим толчком к ее появлению стало знакомство с подробностями мученической смерти Царской Семьи и их поведения в условиях тягчайших страданий

Если в XIX веке французские историки Революции часто преуспевали затем в политике (глава правительства Июльской монархии Франсуа Гизо, премьер-министр Второй республики Альфонс Ламартин, основатель и президент Третьей республики Луи Адольф Тьер), поскольку хорошее знание революционной истории служило тогда для...

Отцы-основатели уже не пользуются у американцев прежним авторитетом; другие авторитеты вошли в силу. За последние полвека страну будто подменили: блудный ветер принёс из Европы миазмы перманентной революции, только на сей раз уже не политической, а культурной. Произошёл разрыв с прошлым, эталон которого явила миру...

Если бы Русская революция не стала Великим октябрьским социалистическим фальстартом, то на её знамёнах вместо французского слогана были бы, наверное, написаны слова «Честь, Труд и Правда»

Всякая наука есть магия. Магия, как и медицина, создана Творцом и потому изначально была совершенна, но утратила своё совершенство из-за человеческого извращения её первоначальных и истиных смыслов. Магию следует реабилитировать, очистить от ложных трактовок и людских добавок и сделать ещё более «чистой», такой, как...

Движение «младоконсерваторов» являлось куда более бёркианским, нежели «новым правым» в континентально-европейском смысле, а памфлет «Контрреформация» может показаться небесталанным переложением ключевых бёркианских идей

Напомню знаменитую формулу Бёрка – государство, которое не имеет средств к изменению, не имеет средств к сохранению

Консервативная партия издавна лишена идеологического измерения. Что они взяли от Эдмунда Берка - так это ненависть к революции и преданность тому, что он называл «маленькими батальонами», - небольшим институтам локального уровня, таким как местные советы или добровольные организации

США и их союзники продемонстрировали стойкую неспособность к ограничению эскалации тем, что называется «разумными пределами». Борьба с Россией носит характер навязчивой идеи, в рамках которой становятся невозможны не только «диалог», но и равноценные «размены» позиций

Майкла Гоува нельзя упрекать в том, что он ударил Бориса в спину, если уж использовать эту метафору, то можно сказать, что он ударил его прямо в лицо. Он не прятался, он заявил публично и открыто о том, что он не может его больше поддерживать