Наверное, немного найдется в России людей, которые не слышали — хотя бы эпизодически — о Гилберте Кийте Честертоне, или о сыщике отце Брауне. Честертона читают и почитают, в последние годы нередка даже речь о канонизации этого выдающегося английского писателя-католика.

И, действительно, кажется, что Честертон очень подходит для роли нового святого. Основные мысли его трудов абсолютно христиански ориентированы. Его язык библейски афористичен. «Играть, как играют дети, — самое серьезное занятие в мире» 1, это ли не знаменитое: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мат. 18:3)?

Христианским наследием Честертона занимались и занимаются многие литературоведы и историки литературы, и сложно переоценить его заслуги перед римским католичеством и христианством в целом. Я лишь отмечу, что тандем Честертона и Хилэра Беллока, который Бернард Шоу окрестил «Честербеллок», можно сравнить с тандемом двух виднейших представителей «Оксфордского движения», движения англо-католиков, Джона Кибла и Джона Ньюмана, но с более счастливым финалом. Честертон, в отличие от Кибла 2, католичество все-таки принял в 1922 году, хотя Беллок уже на это практически и не надеялся.

Мне же хотелось бы немного поговорить о Честертоне как о не только христиански, но и политически ориентированном авторе. И, хотя сам он писал в автобиографии: «Я не консерватор, кем бы я ни был, но общая атмосфера либеральной партии слишком нелиберальна, чтобы ее вынести» 3, все же черты консерватора-традиционалиста, каким был виг Эдмунд Берк, слишком очевидны в Честертоне.

g-k-chesterton

Честертон родился в симпатичной английской семье в один год с Уинстоном Черчиллем. «Каждый ребенок, кому настал / час в этот мир прийти вслед за братом, / — уже либо маленький либерал, / либо маленький консерватор» — гласит популярный стишок тех времен, и Честертон, согласно ему, унаследовал от своего отца дух «гладстонского» либерализма 4.

Именно повинуясь этому либерализму, с уклоном даже в социализм, молодой Честертон обрушивается на британскую империалистическую политику в бурской войне, однозначно встав на сторону буров, на «олигархическое общество, где здравый смысл заменен требованиями хорошего тона», наконец, на, казалось бы, незыблемое «право на колонии», которое считает «неверным, граничащим с подлостью». «Я принимал в либерализме многое — гомруль для Ирландии, демократическую децентрализацию, которую считали губительной для империи; но чувствовал и чувствую, что меня больше тянет к мятежникам вроде Конрада Ноэла, чем к либералу вроде Джона Саймона, хотя оба они искренни».

Читатель может задать справедливый вопрос, причем же здесь в таком случае консерватизм? Но в том-то и дело, что классический именно берковский консерватизм, основанный на традициях, а также «духе рыцарства и религии» 5 пронизывает творчество Честертона.

Вслед за Берком, кстати, также сочувствующим католичеству, Честертон воспевает средневековое рыцарство, вслед за Берком он приветствует «упорядоченную» свободу, и даже вслед за Дизраэли, сторонником консерватизма «одной нации», восклицает: «Если вы принуждаете к чему-то дочь извозчика, принуждайте и дочь министра» 6.

«Если хотите увидеть прошлое, идите за многоногой толпой» 7, — пишет Честертон, подразумевая вовсе не ту толпу, революционного выступления которой так боялся Эдмунд Берк и писал об этом в своих «Размышлениях о французской революции» 8. Честертон подразумевает под многоногой толпой многовековую, исторически и органически сложившуюся мудрость: «Все установления на свете будут осуждены или оправданы в зависимости от того, подошли они или нет к здравой человеческой жизни» 9. Именно то, что должно являться мерилом общественного устройства, согласно Берку.

Эту тысячелетнюю органичность Честертон видел и в христианстве, особенно в его ортодоксальности. Органичность видел Честертон и в войне, но не в войне между народами и народностями, а в войне бедных и богатых, маленьких людей и огромных драконов.

Подчеркнутая симпатия по отношению к бурам и ирландцам, за права которых горячо выступал Честертон, опять-таки роднит его с Берком, который веком ранее позволял себе, с исключительно христианских позиций равенства, считать за людей даже индусов в отличие от многих его современников. Роднит их и последняя обитель, Честертона похоронили на новом кладбище в Биконсфилде — продолжении того кладбища, где покоится прах Эдмунда Берка.

Нет уверенности в том, что Честертону пришлось бы по душе сравнение с хулителем французской революции, сам-то он еще в эссе «Человек и ее газета» сокрушался о свободном человеке Англии и высмеивал опасающихся повторения французских ужасов на Острове, но уж точно «принц парадокса» состряпал бы из этого остроумную и изящную шутку.

Notes:

  1. Честертон Г. К., Собр. соч.: В 5 т. Т. 5: Вечный Человек. Эссе / Пер. с англ.; Сост. и общ. ред. Н. Л. Трауберг. СПб.: Амфора. 2000. Стр. 347
  2. Wood E.F.L. «John Keble. Leaders of the Church, 1800-1900». London. 1909
  3. Честертон Г. К. «Человек с золотым ключом» / Серия «Мой 20-й век». М. 2003.
  4. Bergonzi B. «G. K. Chesterton». Oxford. 2011
  5. The Works of the Right Honourable Edmund Burke. London. 2005. Vol. III. P. 337
  6. Честертон Г.К. «О вшах, волосах и власти»
  7. Честертон Г. К., Собр. соч.: В 5 т. Т. 5: Вечный Человек. Эссе / Пер. с англ.; Сост. и общ. ред. Н. Л. Трауберг. — СПб.: Амфора. 2000. Стр. 370
  8. Burke E. «Reflections on the Revolution in France». London. 1964
  9. Честертон Г.К. «О вшах, волосах и власти»

Историк, публицист

Похожие материалы

Не менее трогательную заботу составители доклада ООН проявляют в отношении организации под...

Нельзя отказать людям, которым это всё нравится, в праве удовлетворять свои специфические...

Наиболее популярное объяснение победы большевиков – это иностранные деньги. Начиная от сериала...