Сегодня мы представляем Соединенные Штаты «мультикультурной», но англоязычной страной. Перепись 1910 г. насчитала около 8,3 млн. американцев германского происхождения (10% белого населения страны), 4,5 млн. ирландского и 3,2 млн. британского происхождения. Четверть германо-американцев родилась в Старом Свете, три четверти – в Новом. Основанный в октябре 1901 г. Национальный германо-американский альянс к 1914 г. насчитывал более 2 млн. членов. Даже в 2000 г. 15% американцев заявили о своих немецких корнях 1.

«У каждого американца среди соседей были немцы по рождению или по происхождению. Каждый из нас знал Гуса или Ганса, Хайни или Рудольфа», – заметил летописец эпохи Марк Салливен. Он преувеличил, поскольку большинство переселенцев и их потомков сосредоточилось в средней части Атлантического побережья и в северной части Среднего Запада. Однако с общей оценкой Салливена, относящейся к периоду перед Первой мировой войной, можно согласиться: «Мы уважали их. Каждый американец, будь то фермер из Айовы или служащий из Нью-Йорка, знал немцев в Америке как добрых граждан и дружелюбных соседей» 2.

Переселенцы хранили обычаи и культуру фатерлянда, но, адаптируясь к новым условиям, быстро переходили на английский язык и постепенно забывали родной. Этому способствовало неприязненное отношение «старых» американцев к другим наречиям. Конгрессмен Ричард Бартольд (1855-1932) – один из самых известных германо-американцев рубежа веков, 22 года представлявший на Капитолии штат Миссури, – жестко возразил: «Храня в сердце подлинную верность, мы можем выразить ее на других языках столь же прекрасно, как на английском. Человек может быть по-настоящему хорошим американцем, даже не зная английского, как и тот, кто физически не способен говорить. Разумеется, – добавил он, – каждый американский гражданин должен владеть языком своей страны» 3.

Немецкий вклад в американскую науку и культуру сто лет назад был темой многочисленных публикаций и оживленных споров, вызванных стараниями интервенционистов втянуть США в войну против Германии и ответными усилиями удержать страну от этого. Первые вещали о «тевтонском заговоре в американском образовании», вторые приводили фамилии и факты. Сейчас этот спор почти забыт, хотя конспирологи иногда вспоминают «тевтонов» рубежа веков, отыскивая корни мрачного призрака «гитлеровской пятой колонны» (еще один миф интервенционистской пропаганды!). Аргументы вторых не в ходу: германо-американцев, о которых помнят, считают просто американцами, а о других позабыли.

Граф Иоганн Генрих фон Берншторф (1862-1939), германский посол в Вашингтоне в 1909-1917 гг., скептически оценивал культурно-образовательный потенциал германо-американцев, заметив, что «происходя из низших классов, они не привезли с собой никакой культуры» 4. Это утверждение настолько легко опровергается фактами, что о нем не следовало бы говорить, если бы не одно «но». Аристократ по рождению и либерал по убеждениям, Берншторф имел в виду не столько социальное происхождение соотечественников, ставших американцами, сколько отсутствие у них развитого национального самосознания и политических амбиций, которые отличали, например, американцев ирландского происхождения. И с этим трудно не согласиться.

Того же мнения был его предшественник на посту посла барон Герман Шпек фон Штернбург (1852-1908), писавший в 1906 г. в Берлин: «На Среднем Западе особенно видно, что немцы как были, так и остаются неспособны, несмотря на свое дальнейшее численное увеличение, к участию в политике» 5. Этим объясняется их относительно вялая реакция на начало войны в Европе в августе 1914 г.: новая родина оказалась гораздо ближе исторической.

Что толкало немцев за океан – и каких немцев? Гуго Мюнстерберг (1862-1916), самый знаменитый немецкий ученый в США, в 1916 г. утверждал: «Немцы приехали сюда не из-за недовольства культурой или социальной системой своей родины. Они пересекли океан в поисках лучших зарплат и более просторных ферм, а не лучшего государственного устройства или более широких идеалов» 6.

С ним решительно не соглашался конгрессмен Бартольд. Сын участника революции 1848 года, оставшегося в Германии, когда многие отправились в Новый свет, сам он покинул родину в 1872 г. в поисках политической свободы, вдохновляясь идеями Декларации независимости о всеобщем равенстве и словами Линкольна о «правлении для народа». Бурное развитие созданной в 1871 г. Германской империи к концу века почти свело на нет эмиграцию, особенно из «образованного сословия». «Недостаток желательных иммигрантов еще почувствуется в Соединенных Штатах как ощутимая потеря», – предупреждал Бартольд 7.

Передо мной редчайшая вещь – настенный календарь «Строители Америки» на 1918 год с иллюстрациями Карла Рейхвагена, выпущенный издательством Джорджа Сильвестра Вирека (1884-1962), германо-американского поэта, писателя и публициста, героя моей книги «Больше, чем одна жизнь». Он попал ко мне уже после выхода биографии, поэтому расскажу подробнее.

Calendar1918

Календарь «Строители Америки» на 1918 г. Издательство Джона Вирека

Вирековский календарь на 1917 год, тоже имеющийся в моем собрании, посвящен Центральным державам и открывается портретом кайзера Вильгельма. За год ситуация радикально изменилась. Для нового календаря Вирек отобрал – по числу месяцев (порядок следования определялся месяцем рождения) – 12 человек, значимость которых для США тогда не подвергалась сомнению. Всех объединяло германское происхождение. За одним исключением, они родились в Старом свете, но большую часть жизни прожили в Новом, с которым связаны их главные достижения.

Фридрих Август Мюленберг (1750-1801) – спикер законодательного собрания Пенсильвании и первый спикер Конгресса Соединенных Штатов.

Карл Шурц (1829-1906) – участник революции 1848 года, генерал армии «северян», сенатор, министр внутренних дел в администрации Резерфорда Хейза. Автор знаменитого афоризма, который обычно цитируют искаженно: «My country! When right keep it right, when wrong set it right!».

Schurz-Hero

Карл Шурц

Франц Либер (1800-1872) – профессор истории, экономики и политической науки Колумбийского университета, редактор «Американской энциклопедии», автор «Учебника политической науки». Девиз: «Дорога мне родина, еще дороже Свобода, но всего дороже Правда!» (Dear is my Country, dearer still is Liberty, dearest of all is Truth!).

Lieber-PolitSci

Франц Либер

Теодор Томас (1835-1905) – дирижер, возглавлявший оркестры в Нью-Йорке и Чикаго.

Thomas-Music

Теодор Томас

Отмар Мергенталер (1854-1899) – изобретатель линотипа – строкоотливной наборной машины, произведшей революцию в печатном деле.

Morgentaler-Lynotype

Отмар Мергенталер

Иоганн Август Рёблинг (1806-1869) – инженер, построивший первый мост через реку Ниагара и спроектировавший Бруклинский мост.

Roebling-Bridge

Иоганн-Август Рёблинг

Иоганн Якоб Астор из Валдорфа (1763-1848) – основатель династии бизнесменов.

Эмануэль Лётце (1816-1868) – живописец, автор картин на темы американской истории («Вашингтон пересекает реку Делавар» и др.)

Leutze-Artist

Эмануэль Лётце

Франц Зигель (1824-1902) – участник революции 1848 года, генерал армии «северян».

Винфильд Шлей (1839-1911) – потомок немецких пионеров, адмирал, герой испано-американской войны 1898 года.

Фридрих Вильгельм Штойбен (1730-1794) – адъютант Фридриха Великого во время Семилетней войны, сподвижник Джорджа Вашингтона во время Войны за независимость и один из создателей его армии.

Карл Биттер (1867-1915) – скульптор, уроженец Вены.

Выбор не бесспорный, но обдуманный: в календаре не могло быть пустых листов. Хорошо, что «знаковые» Мюленберг, Шурц и Штойбен появились на свет в разные месяцы.

Всего 12 человек, но можно сделать первые выводы о сферах деятельности выходцев из Германии: военное дело (это, правда, в прошлом), наука, бизнес, пластические искусства, музыка. Мало администраторов и политиков, всего один бизнесмен (Астор), нет журналистов и писателей. Люди дела, практики, созидатели, а не барышники и болтуны. Причем прогрессивные: участники революции 1848 года и генералы армии «северян» – и никаких конфедератов!

Календарь «Строители Америки» дает пищу уму, но для серьезного анализа его недостаточно. Далее «путеводителем» нам послужит еще одна редкость – книга «Германские достижения в Америке», написанная литератором и художником Рудольфом Кронау (1855-1939) и выпущенная в 1917 г., но не знаю точно, до вступления США в войну или после 8. С этим богато иллюстрированным томом на мелованной бумаге (мой экземпляр с автографом автора) куда приятнее работать, чем с тем же текстом в интернете.

Уроженец Золингена Кронау в 1881 г. отправился на «Дикий Запад» в поисках ярких впечатлений и прославился рисунками из жизни индейцев, которые миролюбиво отнеслись к «бледнолицему». В конце XIX в. его книги о Новом свете пользовались большой популярностью в германоязычном мире. Полюбив Америку и проникнувшись сознанием того, как много для нее сделали немцы, Кронау поселился в США, получил в 1900 г. гражданство и стал писать по-английски. С учетом личного опыта и пристрастий он уделял особое внимание немецким «пионерам» и романтике «фронтира».

В американской политике – национальной и местной – немцы и их потомки, действительно, играли скромную роль. «170 членов Конгресса имеют ирландское происхождение, – напомнил Вирек в феврале 1915 г. – Нет причин, почему к ним не могут добавиться 170 человек немецкого происхождения. Нет причин, почему мы не должны прилагать усилия к избранию людей нашей крови, которые согласны с нашими принципами, принципами подлинного американизма» 9.

«Конечно, эти ирландцы не образуют партию, и никто не мечтает о создании германской партии рядом с демократами и республиканцами, – подхватил Гуго Мюнстерберг. – Нет ничего более пагубного для американской жизни, чем Конгресс, представляющий только этнические группы. Однако 170 ирландцев располагают влиянием, благодаря которому требованиям американцев ирландского происхождения обеспечены уважение и выполнение. Если немцы, опираясь на единую организацию, станут серьезным фактором практической политики, если проповедники ненависти к Германии потерпят поражение на выборах везде, где возможно, если сотня или больше демократов и республиканцев германского происхождения пройдет в Конгресс, повторение невыразимых моральных страданий двадцати миллионов (так! – В.М.) германо-американцев станет невозможным» 10.

«Не могу представить ничего более разрушительного для американской политической жизни, чем перспектива наличия в Конгрессе фракций, связанных национальными инстинктами, которые чужды всему народу», – возразил им профессор германистики Гарвардского университета Куно Франке 11. В этом вопросе единства среди германо-американцев не было.

В сфере производства и бизнеса немцы проявили себя прежде всего в том, что было связано с изобретательством и внедрением новых технологий. Рёблинг-старший спроектировал Бруклинский мост, который построил его старший сын Вашингтон Рёблинг (1837-1926). Альберт Финк (1827-1897), Адольф Бонзано (1830-?), Густав Линденталь (1850-1935) внесли огромный вклад в мостостроение. Адольф Сутро (1830-1898) модернизировал технологию горнопроходческих работ. Потомок переселенцев и сын изобретателя Джордж Вестингауз (1846-1913), придумал и внедрил воздушный тормоз и новую систему сигнализации для железных дорог, зарегистрировал более 400 патентов и создал «Вестингауз электрик». А ведь строительство железных дорог и добыча полезных ископаемых лежали в основе американского экономического чуда XIX века. Чарльз (Карл) Штейнмец (1865-1923) и Франк Кёстер (1876-1927) были пионерами в строительстве электростанций, сочетая высокую инженерную квалификацию с деловой хваткой.

Профессор геологии Калифорнийского университета Ойген Хильгард (1833-1916) стал одним из крупнейших почвоведов Америки, работы которого помогли превратить многие пустынные земли в пригодные для сельского хозяйства. Немцы стояли за кампанией в защиту лесов, необходимых для сохранения плодородных почв. Продукцию с немецкими брендами «Heinz» и «Maull» до сих пор можно видеть на полках продовольственных магазинов всех континентов. «Королем» американского пивоварения в начале ХХ века был Адольфус Буш (1839-1913), основатель Германского музея в Гарвардском университете. Неудивительно, что немцы были противниками «сухого закона» и пропагандистами «умеренности».

В банковском деле, в торговле и в адвокатуре, обслуживавшей интересы бизнеса, было много выходцев из Германии и их потомков, но преимущественно евреев – назову хотя бы Якоба Шиффа (1847-1920), Оскара Страуса (1850-1926), Сэмюэля Унтермейера (1858-1940). Сыном эмигрантов из Германии был Чарльз Нэйждел (1849-1940), юрисконсульт концерна Буша и министр торговли и труда в администрации Уильяма Тафта.

Вкладу немцев в американское образование почетный президент Гарвардского университета Чарльз Элиот посвятил речь «Долг Америки перед Германией» (9 мая 1913 г.). Высокая оценка из его уст примечательна не только статусом и авторитетом оратора в педагогических и интеллектуальных кругах страны, но и тем, что с началом войны в Европе в 1914 г. Элиот стал яростным германофобом и требовал немедленно выступить на стороне Антанты.

В Новый свет немцы принесли опыт европейской педагогики, начиная с Песталоцци, и дух академической свободы, основывали школы, участвовали в создании университетов, задавая тон развитию целых направлений в технической и в гуманитарной сфере. В самом Гарварде в то время работали два знаменитых немца, судьбы которых выходят за рамки их личного опыта.

Гуго Мюнстерберг был фигурой национального масштаба в Америке и в Германии и мировой величиной в профессиональной сфере. Он создал практическую психологию или, как сам ее называл, «психотехнику», заложил основы психотерапии, судебной психологии и профессионального отбора, воспитал несколько поколений ученых, много сделал для популяризации науки и писал на самые разные темы, включая кино.

Выходец из семьи данцигских евреев-коммерсантов, Мюнстерберг был немецким националистом и имперским патриотом, что отличало его от Шиффа или Страуса. В 22 года он получил степень доктора философии в Лейпцигском университете, где работал под руководством основателя экспериментальной психологии Вильгельма Вундта, через два года – доктора медицины в Гейдельберге. На конгрессе психологов в Париже в 1889 г. он познакомился с Уильямом Джеймсом, который три года спустя пригласил его возглавить психологическую лабораторию в Гарварде. Едва зная английский язык, Мюнстерберг через три месяца заговорил на нем, а через полтора года читал лекции, хотя и не избавился от «тевтонского» акцента. В 1895 г. ему предложили постоянную работу.

Оставаясь германским подданным, Мюнстерберг выбрал США, где перед ним открылись лучшие профессиональные, социальные и финансовые перспективы (вспомним процитированные выше его словах о причинах немецкой иммиграции в Новый свет). В 34 года он стал профессором, через год был избран президентом Американской психологической ассоциации, в следующие два года возглавил отделение философии Гарварда и выпустил первую из многочисленных книг на английском языке.

Это была настоящая «история успеха», «американская мечта», при том что ученый не порывал связей с родиной, хотя в 1905 г. отказался от кафедры философии в Кёнигсберге, которую некогда занимал Кант. «Его книги об Америке – самая глубокая интерпретация американской жизни. В равной степени умело он объяснял германские идеи и идеалы народу Соединенных Штатов», – констатировал его младший друг Вирек.

В отличие от Мюнстерберга, Куно Франке посвятил педагогическую и научную деятельность германистике: преподавал немецкий язык и литературу, руководил большим проектом по переводу немецких классиков на английский язык и возглавлял Германский музей. Опять-таки в отличие от Мюнстерберга он получил американское подданство, женился на американке и старался жить демократично и «по-американски».

Мюнстерберг не скрывал, что в умственном и социальном отношении ставит немцев выше американцев, которые «не способны проникнуть в сознание других народов», «не могут понять язык иностранной политической мысли и воображают, что все должны стремиться говорить на американский манер» 12. Вряд ли об этом стоило открыто заявлять людям, которых пытаешься привлечь на свою сторону, – и в почте автора замелькали письма, адресованные «профессору Монстербергу» и «барону Мюнхгаузену». С началом войны Мюнстерберг наряду с Виреком страстно защищал Германию, не пытаясь изображать объективность, что привело к изоляции от коллег и к остракизму, ускорившему смерть ученого в декабре 1916 г.

Франке подобных высказываний не допускал и предупреждал германо-американцев об опасности самоизоляции – словом, вел себя как лояльный американец, не отрекшийся от родины предков. Однако с вступлением США в войну ему пришлось временно прекратить преподавание. Германский музей был закрыт на несколько лет, но Франке смог сохранить его фонды.

Немецкий язык занимал прочные позиции в школьном образовании США. В 1900 г. его изучали 14% американских школьников, в 1914 г. – 24%, при 10% изучавших французский 13. Он считался языком науки и техники, а значит, потенциального успеха в карьере и бизнесе. Люди разного происхождения охотно отдавали детей в «немецкие» школы, известные высоким уровнем подготовки и демократизмом: в большинство принимали негров. Подробное описание преподавания немецкого языка в американских школах на рубеже веков составил Луи Фирек (1851-1922) – известный журналист и отец Джорджа Вирека.

Выходцы из Германии и Австрии привили американцам вкус и любовь к классической музыке. Образ «империи доллара», царства «желтого дьявола» для многих начисто заслонил страну ценителей изящных искусств. Да, в XIX в. Соединенные Штаты не дали миру выдающихся и даже просто знаменитых композиторов, музыкантов, певцов, но американская публика с восторгом принимала Петра Чайковского и Антона Рубинштейна, Густава Малера и Рихарда Штрауса. Немногие страны могли похвалиться таким количеством симфонических оркестров, концертных залов, музыкальных и хоровых обществ и школ в провинции, а не только в столице и крупных городах. Германо-американцы были среди организаторов и исполнителей, слушателей и спонсоров, поскольку за всем этим стояли частные пожертвования.

Похожая ситуация сложилась в сфере пластических искусств, но здесь немцы выступали ревнителями традиций – «лекарством против опухолей так называемого “современного искусства” вроде футуризма, кубизма и прочих безумных “измов”», отметил Кронау, в чьей собственной живописи академизм был окрашен в романтические тона.

Среди «Строителей Америки» нет журналистов, хотя немцы сыграли большую роль в истории американской печати. В условиях войны первой попала под удар немецкоязычная пресса: в 1914 г. это 537 газет, включая 53 ежедневных, с общим тиражом 1753 тыс. экземпляров для еженедельных и 620 тыс. для ежедневных. В одном Нью-Йорке каждый день выходило семь политических газет на немецком языке; тираж старейшей (основана в 1854 г.) и наиболее известной «New Yorker Staats-Zeitung» в 1914 г. достиг 70 тыс. экземпляров 14. К 1920 г. из них уцелело 251, при том что в официальном отчете сенатской комиссии говорилось: «Газеты на иностранных языках являются угрозой нашей стране, если не используются для содействия ассимиляции чужеродных элементов и для помощи процессу американизации» 15. Бартольд считал иноязычную прессу эффективным средством «американизации» иммигрантов: откуда еще они быстро получат необходимые знания о своей новой стране?

Самые скромные достижения в Новом свете у немцев были на поприще словесности. Местная германоязычная литература еще меньше могла тягаться с англоязычной, чем журналистика. Известность поэтов Удо Брахвогеля (1835-1913) и Конрада Ниса (1862-1922) не вышла за пределы узкого круга читателей немецкой поэзии. Георг Сильвестр Фирек, ставший в Америке Джорджем Сильвестром Виреком, смог привлечь внимание американского читателя к своим немецких стихам, но только после перхода на английский язык изведал хоть и недолгую, но общенациональную славу первого (и последнего) декадента Нового света.

Насколько все сказанное актуально для современной Америки? Василий Ванчугов недавно вспомнил о «немецком компоненте в американском плавильном тигле» в связи с успехами Дональда Трампа – внука переселенцев из Германии, которого недруги сравнивают с Гитлером (лучший способ опорочить оппонента!).  Так ли важно, где родился и учился строитель моста, связывающего Бруклин и Манхэттэн? Но Рёблинга – и не его одного – чтут и на исторической родине. Джордж Вирек называл целью своей жизни «рассказать стране моих детей о стране моих родителей». Похоже, это необходимо и сейчас.

Notes:

  1. Angela Brittingham, G. Patricia de la Cruz. Ancestry: 2000. Washington D.C., 2004. P. 2.
  2. Mark Sullivan. Our Times. The United States, 1900-1925. Vol. V. Over Here. 1914-1918. N.Y., 1933. P. 53.
  3. Richard Bartholdt. From Steerage to Congress. Reminiscences and Reflections. Philadelphia, 1930. P. 30. Заглавие мемуаров «От нижней палубы до Конгресса» связано с тем, что небогатые эмигранты путешествовали на нижних палубах (четвертый класс).
  4. Цит. по: Reinhard R. Doerries. Imperial Challenge: Ambassador Count Bernstorff and German-American Relations, 1908-1917. Chapel Hill – London, 1989. Р. 22.
  5. Цит. по: Шацилло В.К. Расчет и безрассудство. Германо-американские отношения в 1898-1917 гг. М., 1998. С. 320.
  6. Hugo Münsterberg. Tomorrow. Letters to a Friend in Germany N.Y.-London, 1916. P. 103-104.
  7. Bartholdt R. From Steerage to Congress. Р. 18-24, 67.
  8. Rudolf Cronau. German Achievements in America. N.Y., <1917>. http://www.archive.org/stream/germanachieve00cronrich/germanachieve00cronrich_djvu.txt
  9. The Fatherland. Vol. II. № 1. Р. 10.
  10. Hugo Münsterberg. The Peace and America. N.Y.-London, 1915. P. 266-267.
  11. Kuno Francke. A German-American’s Confession of Faith. N.Y., 1915. Р. 48-49.
  12. Hugo Münsterberg. The War and America. N.Y.-London, 1914. P. 17-18, 132.
  13. Clifton J. Child. The German-Americans in Politics, 1914-1917. Madison, 1939. Р. 7-8.
  14. Данные: Carl Wittke. The German-Language Press in America. Lexington, 1957.
  15. U.S. Senate, Subcommittee on the Judiciary. Brewing and Liquor Interests and German and Bolshevik Propaganda. Report. Washington D.C., 1919. Р. 45.

Доктор политических наук. Профессор университета Такусеку (Токио, Япония). Автор 30 книг

Похожие материалы

Расскажем об одном из локусов российского «технологического патриотизма», где работают...

В судьбе современного российского историка деньги играют более значительную роль, чем он сам готов...

К 1988 году манихейское противопоставление мрачного Аримана Кузьмича и светлого Ормузда Сергеевича...